-Если ты всё же расскажешь, то мы можем невольно оказаться убийцами всех живых. — Кроу говорил тихо. — Я скажу тебе так — если мы не тронем колоду, то сможем использовать её в нашу пользу, ведь мы знаем большинство карт и в каком порядке они лежат. Мы потеряем это преимущество если перемешаем колоду. Нет никакой гарантии, что наши карты станут лучше — даже наоборот, скорее всего они станут только хуже.
Он закончил говорить. Я не дал ему ответа. Это был тот случай, когда я понимал, что всё сказанное мне было фактически верным и абсолютно логичным, но я всё равно никак не мог в это поверить.
-Знаешь, я ведь встретил её недавно. — он выпрямился в более нормальную позу и глубоко вздохнул. — Она зашла ко мне, совсем ненадолго, когда ты всё ещё был без сознания. Точь-в-точь как ты описывал. Спросила что случилось с тобой в посольствах, и я рассказал.
Он сделал секундную паузу чтобы налить стакан воды из бутылки на тумбочке. В это время я мимолётно задумался, о чём они ещё могли говорить — и узнаю ли я когда-нибудь об этом.
-Я понимаю почему ты её так уважаешь. Она заботлива. — сказал он и опустошил стакан. — Но личным мотивам нет места в таких вопросах. Мы уже говорили об этом. Ты помнишь.
К сожалению, я помнил.
-Мы с тобой в уникальной ситуации, когда нам хорошо понятно что произошло, происходит и произойдёт в будущем. Мы можем соединить точки, которые больше никто не видит и можем быть уверены, что они, в основном, верны.
-И это значит… — прервал его я. — … Что наша задача в том чтобы эти знания использовались максимально эффективно. И как раз поэтому…
-Да. И нет. — взгляд Кроу стал ещё твёрже. — Это значит что мы должны использовать их максимально эффективно. И это значит что наш чёртов долг в том чтобы принимать тяжёлые решения когда это необходимо. Сказать Шепард — значит переложить ответственность на её плечи.
Мы оба замолчали.
-Говоришь, что если не скажешь Шепард, то станешь убийцей? Я не согласен. — продолжил он более спокойно и ещё тише. — Иногда офицеру приходится сталкиваться с такой дилеммой. Шепард, при обычных обстоятельствах, пришлось бы пожертвовать Кайденом или Эшли.
-Но при необычных обстоятельствах… семеро других пожертвовали собой. — я посмотрел на левую руку и неожиданно вспомнил рядового Мартинеза, с оторванными ногами и безжизненным взглядом.
-Если один выживший может помочь выжить восьмерым другим, то, как ни верти, оно того стоило. — Кроу склонил голову. — Наши знания — это благословение, с которым мы можем спасти невероятное количество жизней. Наши знания — это проклятие, потому что нам приходится принимать такие решения. Такова наша ноша. Поэтому, хоть я и согласен с тобой, до некоторой степени, с нашей стороны было бы эгоистично ставить наши эмоции и жизни выше эмоций и жизней огромного множества других.
-Кто это говорит? — плоско сказал я чтобы не звучать ни осудительно, ни высокомерно. — Ты или Призрак?
Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.
-Я не индоктринирован. И я не человеческий супремасист, фашист или расист, если это то, о чём ты спрашиваешь. — с холодом ответил он.
Я перегнул палку, и я знал это.
-Извини.
Опустившаяся тишина была была максимально неловкой.
-Я понимаю, — начал он. Лёд в его голосе был растоплен пламенностью речи. — Это тяжёлый выбор. И именно это я имею в виду. Я не говорю, что нам нужно отринуть гуманность, сочувствие ради спасения жизней. Не буду говорить за тебя, но я, например, хочу спасти как можно больше, и именно поэтому, по моим выводам, Шепард должна умереть. Если совесть не позволит мне спать спокойно, то я готов жить с виной до конца дней своих — но я буду прикладывать все усилия чтобы этот выбор был правильным, во что бы то ни стало. Я готов на всё чтобы остановить Жнецов и бессмысленное кровопролитие.
Он кивнул на меня.
-В конечном счёте выбор лежит на тебе. Я могу молчать в тряпочку сколько угодно, но какой толк, если с Шепард говоришь ты и если доверяет она тебе. Больше не о чем говорить. Решай.
Я бездумно кивнул.
Говорить действительно больше не о чем. В целом, я был согласен с ним.
Каждый вывод, каждая идея, каждый кусочек логической цепочки — всё во мне было солидарно. Мы всегда говорили об этом как о далёком событии, но теперь пришло время перейти Рубикон.
Если бы только я мог стереть все чувства и остатки воспоминаний…
***
Кроу встал с койки, пожелав оставить меня наедине с мыслями. Он сделал всё что мог, и я едва ли могу стыдить его за это. Мы договорились встретиться ещё раз, когда меня выпишут из больницы. У него были свои дела, тем более он понимал что творилось у меня в голове.
-Прежде чем я уйду… — резко прервал он мой поток мыслей. — … Я должен подкинуть тебе ещё пищи для размышлений.
Я был сбит с толку, внешне и внутренне. Что ещё может всплыть после такой тяжёлой темы?
