| наконец, настал час, когда пришлось покинуть тайный приют и выйти в жизнь. | he had to leave his secret refuge and go out into life. |
| - И я вышел в жизнь, держа его в руках, и тогда моя жизнь кончилась, - прошептал мастер и поник головой, и долго качалась печальная черная шапочка с желтой буквой "М". Он повел дальше свой рассказ, но тот стал несколько бессвязен. Можно было понять только одно, что тогда с гостем Ивана случилась какая-то катастрофа. | 'And I went out into life holding it in my hands, and then my life ended,' the master whispered and drooped his head, and for a long time nodded the woeful black cap with the yellow letter 'M' on it. He continued his story, but it became somewhat incoherent, one could only understand that some catastrophe had then befallen Ivan's guest. |
| - Я впервые попал в мир литературы, но теперь, когда все уже кончилось и гибель моя налицо, вспоминаю о нем с ужасом! -торжественно прошептал мастер и поднял руку. - Да, он чрезвычайно поразил меня, ах, как поразил! | 'For the first time I found myself in the world of literature, but now, when it's all over and my ruin is clear, I recall it with horror!' the master whispered solemnly and raised his hand. 'Yes, he astounded me greatly, ah, how he astounded me!' |
| - Кто? - чуть слышно шепнул Иван, опасаясь перебивать взволнованного рассказчика. | 'Who?' Ivan whispered barely audibly, fearing to interrupt the agitated narrator. |
| - Да редактор, я же говорю, редактор. Да, так он прочитал. Он смотрел на меня так, как будто у меня щека была раздута флюсом, как-то косился на угол и даже сконфуженно хихикнул. Он без нужды мял манускрипт и крякал. Вопросы, которые он мне задавал, показались мне сумасшедшими. Не говоря ничего по существу романа, он спрашивал меня о том, кто я таков и откуда я взялся, давно ли пишу и почему обо мне ничего не было слышно раньше, и даже задал, с моей точки зрения, совсем идиотский вопрос: кто это меня надоумил сочинить роман на такую странную тему? | 'Why, the editor, I tell you, the editor! Yes, he read it all right. He looked at me as if I had a swollen cheek, looked sidelong into the corner, and even tittered in embarrassment. He crumpled the manuscript needlessly and grunted. The questions he asked seemed crazy to me. Saving nothing about the essence of the novel, he asked me who I was, where I came from, and how long I had been writing, and why no one had heard of me before, and even asked what in my opinion was a totally idiotic question: who had given me the idea of writing a novel on such a strange theme? |
| Наконец, он мне надоел, и я спросил его напрямик, будет ли он печатать роман или не будет. | Finally I got sick of him and asked directly whether he would publish the novel or not. |
| Тут он засуетился, начал что-то мямлить и заявил, что самолично решить этот вопрос он не может, что с моим произведением должны ознакомиться другие члены редакционной коллегии, именно критики Латунский и Ариман и литератор Мстислав Лаврович. Он просил меня прийти через две недели. | Here he started squirming, mumbled something, and declared that he could not decide the question on his own, that other members of the editorial board had to acquaint themselves with my work - namely, the cridcs Latunsky and Ariman, and the writer Mstislav Lavrovich.[2] He asked me to come in two weeks. |
| Я пришел через две недели и был принят | I came in two weeks and was received by some |
