| какой-то девицей со скошенными к носу от постоянного вранья глазами. | girl whose eyes were crossed towards her nose from constant lying.' |
| - Это Лапшенникова, секретарь редакции, -усмехнувшись, сказал Иван, хорошо знающий тот мир, который так гневно описывал его гость. | That's Lapshennikova, the editorial secretary,' Ivan said with a smirk. He knew very well the world described so wrathfully by his guest. |
| - Может быть, - отрезал тот, - так вот, от нее я получил свой роман, уже порядочно засаленный и растрепанный. | 'Maybe,' the other snapped, 'and so from her I got my novel back, already quite greasy and dishevelled. |
| Стараясь не попадать своими глазами в мои, Лапшенникова сообщила мне, что редакция обеспечена материалами на два года вперед и что поэтому вопрос о напечатании моего романа, как она выразилась, отпадает. | Trying to avoid looking me in the eye, Lapshennikova told me that the publisher was provided with material for two years ahead, and therefore the question of printing my novel, as she put it, "did not arise". |
| - Что я помню после этого? - бормотал мастер, потирая висок, - да, осыпавшиеся красные лепестки на титульном листе и еще глаза моей подруги. Да, эти глаза я помню. | 'What do I remember after that?' the master muttered, rubbing his temple. 'Yes, red petals strewn across the tide page, and also the eyes of my friend. Yes, those eyes I remember.' |
| Рассказ Иванова гостя становился все путанее, все более наполнялся какими-то недомолвками. Он говорил что-то про косой дождь, и отчаяние в подвальном приюте, о том, что ходил куда-то еще. Шепотом вскрикивал, что он ее, которая толкала его на борьбу, ничуть не винит, о нет, не винит! | The story of Ivan's guest was becoming more confused, more filled with all sorts of reticences. He said something about slanting rain and despair in the basement refuge, about having gone elsewhere. He exclaimed in a whisper that he did not blame her in the least for pushing him to fight - oh, no, he did not blame her! |
| - Помню, помню этот проклятый вкладной лист в газету, -бормотал гость, рисуя двумя пальцами рук в воздухе газетный лист, | |
| и Иван догадался из дальнейших путаных фраз, что какой-то другой редактор напечатал большой отрывок из романа того, кто называл себя мастером. | |
| По словам его, прошло не более двух дней, как в другой газете появилась статья критика Аримана, которая называлась "Враг под крылом редактора", в которой говорилось, что Иванов гость, пользуясь беспечностью и невежеством редактора, сделал попытку протащить в печать апологию Иисуса Христа. | |
| Далее, как услышал Иван, произошло нечто внезапное и странное. Однажды герой развернул газету и увидел в ней статью критика Аримана, которая называлась «Вылазка врага» и где Ареман предупреждал всех и каждого, что он, то есть наш герой сделал попытку протащить в печать апологию Иисуса Христа. | Further on, as Ivan heard, something sudden and strange happened. One day our hero opened a newspaper and saw in it an article by the critic Ariman,[3] in which Ariman warned all and sundry that he, that is, our hero, had attempted to foist into print an apology for Jesus Christ. |
| - А, помню, помню! - вскричал Иван. - Но я забыл, как ваша фамилия! | 'Ah, I remember, I remember!' Ivan cried out. 'But I've forgotten your name!' |
| - Оставим, повторяю, мою фамилию, ее нет | 'Let's leave my name out of it, I repeat, it no |
