У постели больной время тянулось медленно. Марта по обыкновению рассматривала незнакомку, пытаясь угадать, кто она такая. У этой девушки была прекрасная персиковая кожа, совершенно лишенная каких-либо изъянов. Ее волосы черного цвета, блестящие и пышные, были даже лучше, чем были у Лили до болезни. Марта вспомнила каштановые локоны Лили и вздохнула. У незнакомой красавицы были также чудесные черные ресницы – густые, длинные, изогнутые; губы не слишком полные и не слишком тонкие; и сложена она была на редкость гармонично.
– Привет, Марта, – позвала Лили, бесшумно входя в больничный кабинет. – Что ты здесь делаешь?
– Ухаживаю. Садись на свободную кушетку.
– Красивая девушка, – сказала Лили.
– Да. Наверно, поэтому она и пострадала. В обычной внешности тоже есть свои плюсы.
Марта задумалась, глядя в окно, выходившее на залитую солнцем городскую улицу. Мимо шествовала компания из двух молодых женщин и кучи ребятишек. Женщины – подруги или сестры – оживленно беседовали. Одна из них катила коляску, другая несла малыша, привязанного у груди. Рядом с ними весело подпрыгивали двое маленьких ребятишек с хорошенькими светлыми кудряшками.
– Так хочется спать, – сказала Лили, зевая.
– Спи здесь, – предложила Марта.
– Здесь неудобно. Лучше пойду в нашу комнату.
– Посиди со мной еще.
– Не-ет, я хочу подольше поспать.
Лили тихо ушла, а Марта посмотрела на часы – пора было повторить обработку ожогов красавицы. За этим занятием Марта поймала себя на том, что незнакомкой невозможно не любоваться, как невозможно пройти мимо произведения искусства, не заметив его. Смазав зельем все ожоги как можно более тщательно, чтобы не пропустить ни одного, Марта влила в ротик девушки немного противоядия из чайной ложки и снова уставилась в окно.
Там, словно видения, в солнечных лучах плыли люди. Они жили своей жизнью и ничего не знали о Марте, глазевшей на них из окна. Они шагали, занятые своими делами. Вот юноша и девушка, они совсем молоды, они влюблены, они держатся за руки, на их лицах играют счастливые улыбки. Вот мужчина и женщина с коляской, они сосредоточенно обсуждают что-то, их ребенок размахивает погремушкой. Вот старичок и старушка, старушка опирается на палочку и хромает, старичок трогательно поддерживает ее под сухой локоток.
Марта взглянула на часы – пора было опять заняться ожогами.
Наступил вечер. В больничный кабинет пришел Флоран с подносом в руках:
– Давайте поужинаем, Марта, и потом я Вас сменю.
Он поставил поднос на стол.
– Марта, а где сонное зелье?
– Не знаю, – ответила Марта. – А что, пузырек пропал?
– Пузырек на месте, но он пуст.
Флоран поднял флакон и посмотрел его на свет:
– Вы не знаете, кто мог его взять?
– Не я.
– И не я.
У Марты внутри внезапно похолодело.
– Лили! – воскликнула она и побежала в свою комнату. Флоран бежал за ней.
– Лили! – позвала Марта, входя в свои апартаменты.
Ответом ей была тишина. Марта приблизилась к дивану и наощупь нашла сестру.
– Лили, – тихо повторила она, – ты спишь?
Лили молчала. Флоран проверил ее пульс и сказал:
– С ней все в порядке, она действительно спит. Если Лили выпила весь флакон, то будет спать долго.
– Сколько?
– Сложно сказать. Мне не приходилось слышать, чтобы кто-то выпил столько сонного зелья сразу.
– Ах, Лили, зачем же ты это сделала? – огорченно спросила Марта, поглаживая сестру.
– Она устала переносить свое заклятье. Держитесь, Марта, мужества Вам не занимать.
– Я не хочу быть мужественной. Я хочу быть слабой. Я хочу… – она подняла голову и просительно уставилась в его очки, подыскивая слова, – хочу быть счастливой.
Темные очки Флорана слабо блеснули.
– Я бы рад помочь Вам, Марта, но сам стою на пороге вечности.
Этой ночью Марте снова не спалось, несмотря на предварительную прогулку в ее садике с цветами. Долго гулять Марта не решилась – ей почему-то было боязно оставлять сестру одну.
Марта лежала в темноте, прислушиваясь к тихому дыханию Лили, и представляла себе Флорана, сидящего у постели незнакомой больной девушки, и терпеливо выпаивающего ее из ложечки. Ворочаясь с боку на бок, Марта пожалела, что не она обожглась об ядовитый куст.
Проснувшись утром, Марта почувствовала себя осиротевшей. Лили крепко спала, и поговорить было не с кем. Марта присела на краю ее постели и провела рукой по спутанным волосам сестры.
– Ты, конечно, спишь, – сказала она, – но я хочу, чтобы ты знала, что ты никогда не была для меня обузой. Когда я заботилась о тебе, я чувствовала себя такой нужной – не то, что теперь…
Марта привела себя в порядок, вышла в коридор и прислушалась: из больничного кабинета доносились голоса. Марта пошла туда.
– О, Марта, Вы уже проснулись, – приветствовал ее Флоран. Для человека, проведшего бессонную ночь у постели больной, выглядел он на диво свежо. – Знакомьтесь, барышни: это – Марта, это – Аннабель.
Марта посмотрела на очнувшуюся красавицу и на мгновение замерла от восхищения. Аннабель тоже поглядела на Марту своими чудесными карими глазами.
– Очень приятно, – сказала Аннабель, голос у нее тоже оказался красивый, под стать внешности.
– Очень приятно, – ответила Марта, чувствуя, что теряется.
