– Думается, я знаю, что это за тип: он, небось, гордится тем, что сделал несчастными многих девушек, вместо того, чтобы сделать счастливой одну единственную, – пробасила ведьма.
– Нет. Нет, он не гордится.
– Да, да, я знаю, что это за тип: он способен крови выпить море, а радости подарить каплю.
– Нет. Нет, он совсем не такой. Рядом с ним так хорошо, так светло и радостно, – лицо Марты на мгновение озарилось, словно в ней зажглась какая-то лампочка. – А когда его нет рядом, становится невыносимо пусто и вообще – бессмысленно, – лампочка погасла, Марта зябко поежилась. – Вот, в этом все дело: без него все теряет смысл.
– Но должны же у него быть какие-нибудь недостатки? В этом мире существует только один идеальный мужчина – мой племянник.
Марта грустно усмехнулась.
– О да, у него есть недостатки! Но я почему-то все равно люблю его.
– Бедная ты моя девочка, – медленно произнесла колдунья. – Что же мне с тобой делать?.. Слушай, а эта его невеста – она хорошая? Может, мы ее немножко?..
Марта покачала головой.
– Лучше помогите мне его разлюбить.
– Так ты все решила?
– Да.
Ведьма поднялась с кресла.
– Может, все-таки передумаешь?
– Нет.
– Ну тогда ты обратилась по адресу – в наших краях никому, кроме меня с этим не справиться. – Тетка Флорана вытерла руки о свою несуразную юбку. – Разве что мой племянник мог бы, но он нипочем не возьмется за такое.
Колдунья пошарила рукой в воздухе, словно на полках, и пробормотала:
– Куда я ее дела? Давно ею не пользовалась…
В ответ на эти действия откуда-то из глубин дома выплыла скрипка и подлетела к ведьме. Жестом заправского скрипача тетка Флорана положила инструмент на плечо и осторожно провела смычком по струнам.
– Ну что же, давай поищем любовь в твоем сердце.
Она еще поводила смычком, подобно музыканту, который готовится начать играть, но Марта чувствовала, что это не просто подготовка к игре – ведьма настраивалась на ее, Мартину, волну, готовилась услышать музыку ее сердца.
И вот зазвучала мелодия – минорно, тихо, медленно и робко, чуть тревожно, с маленькими паузами – а Марта вдруг вспомнила свою первую встречу с Флораном, как она ужасно растерялась и не могла произнести ни слова; ему тогда, вероятно, было очень забавно.
Потом ей вспомнился ужин вдвоем при свечах, его мягкий завораживающий голос и загадочная улыбка.
Первый урок, когда она не могла им налюбоваться и по этой причине пропустила мимо ушей, что он ей говорил.
Музыка стала чуть громче, чуть смелее и радостней.
Урок, когда она, пытаясь сотворить тарелку каши, разнесла всю кухню вдребезги, а он даже не рассердился.
Мелодия набирала обороты, паузы исчезли.
Та ночь, когда она лечила его раны.
В музыке прозвучала нежность.
Тот день, когда она, похитив браслет, удирала от него в поднебесье – вот это была гонка!
Мелодия заструилась быстро и радостно, изобилуя виртуозными виражами.
А он потом не сказал ей ни одного грубого слова.
Снова нежные ноты, в том же быстром темпе.
День Середины Лета, встреча у статуи Жениха с Невестой и неожиданный поцелуй.
Музыка прозвучала мощно, сильно и громко, затем стала плавней, немного тише.
Купание в море в облике дельфинов.
Музыка безоблачного счастья.
Их попытки объясниться.
Мелодия надежды и чуть-чуть тревожных нот.
– Нашла, – тихо сказала ведьма, и в голосе ее Марта заметила скрываемое благоговение.
Девушка вынырнула из своих воспоминаний и посмотрела на колдунью. Та водила смычком по струнам с таким трепетным видом, как будто держала в руках нечто бесценное и очень хрупкое; музыка лилась светлая, чистая.
– Что будем делать? – спросила тетка Флорана, продолжая играть.
На какой-то миг у Марты закружилась голова, девушка вдруг перестала понимать, где она находится и зачем. Потом сознание вернулось к ней, Марта сглотнула ком в горле и произнесла, стараясь, чтобы получилось как можно тверже:
– Режьте.
Кресло, в котором она сидела, вдруг развернулось, так что колдунья оказалась у Марты за спиной.
– Тебе лучше этого не видеть, – пояснила ведьма.
Музыка разительно изменилась: теперь в ней слышны были лишь тревога и боль, накал этих страстей становился все выше. Перед мысленным взором Марты возникло лицо Флорана, она зажмурилась, изо всех сил вцепившись в подлокотники, но никак не могла отогнать видение. Все, что она чувствовала сейчас – это безумный страх потерять его.
А ведьма пилила и пилила, Марта не могла бы сказать, сколько времени это продолжалось, ей показалось, что нестерпимо долго.
– Крепко сидит, зараза, – прохрипела колдунья. – Может, передумаешь?
– Режьте уже! – взмолилась Марта.
Тетка Флорана ударила по струнам, скрипка взвизгнула совсем невыносимо, Марта услышала, как что-то рвется, и все стихло.
Марта обмякла в кресле.
– Дыши, – еле выговорила колдунья заплетающимся от усталости языком и развернула ее кресло к себе.
