Булгаков был счастлив. Невероятный успех длится уже год. Большой театр полон зрителями. А лето Михаил и Люси провели на берегу Чёрного моря. Многие писатели ему завидовали и никак не могли понять, как пьесу с намеком на царское прошлое разрешили ставить в самом большом театре станы? Поползли слухи, что у автора объявился покровитель в Кремле, ведь не зря сам Сталин – частый гость его спектаклей. Значит, генсеку тоже понравилось пьеса. Выходит, Сталин также испытывает ностальгию и понимает интеллигенцию. Чаще всего в театре он бывает один, другие руководители редко мелькают на «Днях Турбиных». Это наводило на мысль, что в бедах России повинен не Сталин, а его окружение. И Сталину трудно противостоять им, хотя он и убрал из ЦК Троцкого, Зиновьева, Каменева и других.
После отпуска на море супруги Булгаковы вернулись в столицу на поезде, с загорелыми лицами. На следующий день по случаю приезда они устроили у себя вечеринку для близких друзей. Тем более, стало известно, что из Ленинграда приехала Анна Ахматова и остановилась у Мандельштама. Вечером все собрались в гостиной за круглым столом. Это были писатель, два актера из театра, режиссер с супругой, художник и школьный учитель – друг детства – с женой. После мясного блюда, от которого все были в восторге, так как мясо ели редко, гости перешли к торту – тоже большей редкости. Такое себе могли позволить только известные люди или советские чиновники среднего и высокого ранга. Для них были организованы спецмагазины внутри учреждений. За чаем кто-то спросил у Михаила, над чем он работает.
– Пишу мистический роман о дьяволе, который однажды посетил Москву.
Тема оказалась столь необычной, что у всех загорелись глаза, и сразу начались расспросы.
– Сейчас нам мистики не хватает, – сказал артист Сабянов, – может быть, прочитаешь нам отрывок?.
За столом все захлопали. Люси бросила на мужа испуганный взгляд. В ответ муж хитро подмигнул ей – мол, не стоит тревожиться. Люси решила, что муж выпил лишнего. Михаил зашел в спальню и вернулся с желтой папкой.
– Я прочитаю первую главу, – и вынул из папки исписанные листы.
С первых строк всем понравилось, и гости затаили дыхание. И когда автор закончил, все дружно аплодировали. По этому поводу Михаил пошутил:
– Вы так дружно хлопали, как на съезде партии.
Все стали смяться.
– Очень захватывающе, прямо мистика, хочется узнать дальше, – сказал писатель Сафонов, и все подержали его, – думаю, такой роман будет иметь успех.
– А кто такой Воланд, он имеет прототип? – спросил артист Сабянов.
– Разве дьявол может иметь прототип? – ответил автор. – Он сидит в каждом из нас – в ком-то больше, в ком-то меньше. И если его слишком много, тогда он начинает уже управлять человеком.
И вдруг Сабянов всех удивил:
– Этот Воланд в чем-то напоминает мне Сталина в его борьбе против религии.
В зале стало тихо, и все уставились на Булгакова, и автор, улыбаясь, в шутливом тоне возразил:
– Тебе, наверно, везде только Сталин мерещится. Должно быть, очень любишь его.
За столом разнесся смех.
– Еще у меня готова пьеса «Бег», это о белой гвардии в эмиграции.
– Все твои темы на острие, – заметил кто-то.
– После «Дней Турбиных» должны ее пропустить на сцену, – заметил художник Петров. – Сам Сталин часто приходит туда. Мне кажется, он на нашей стороне, однако его товарищи давят на него.
– Меня тоже удивляет, почему так часто генсек бывает на моей пьесе. Более десяти раз смотреть одно и то же – это же ненормально.
– Я не исключаю, что его политические взгляды изменились, и он решил дать свободу слова деятелям культуры, – задался вопросом художник Ляпин, и сразу ему возразил артист Белов:
– Усилились репрессии, правда, теперь чаще стали сажать и расстреливать своих коммунистов. В партии идет грызня, и Сталин избавляется от всех противников. Сейчас они большую опасность представляют для него, чем интеллигенция.
– Моя сестра написала мне, – сказал артист Трельман, – что в Киеве еще усилились аресты старых коммунистов и также интеллигенции – кто недоволен Сталиным.
– Разве у нас не так? – не смогла промолчать жена писателя, – у нас в университете за год арестовали двух профессоров и ряд педагогов. А почему? На собрании они осмелились критиковать политику партии. И в школах, на заводах тоже сажают людей, моего дядю – главного инженера – сослали в Сибирь. Мы рады, что еще не расстреляли, как других.
И тут Булгаков вспомнил:
– Что слышно о критике Ардмане, уже месяц, как сидит в тюрьме? Блестящий литератор, честный человек…
От такой темы всем стало грустно, и хозяйка дома решила взбодрить:
– Давайте о чем-нибудь другом, приятном. Анна, может быть, Вы прочитаете нам новые лирические стихи?
– Сегодня я как-то не готова, можно, в другой раз, – ответила Анна Ахматова и пожала руку рядом сидящей хозяйке дома, чтобы та не обиделась.
Михаил только сейчас заметил, что весь вечер Анна молчалива и грустна, видимо, что-то случилось.
– Давайте я спою старинный романс, – предложил артист Самойлов, и Люси быстро сняла со стены гитару и вручила ему.
Вскоре гости стали расходиться. Михаил тихо шепнул Анне за столом: