Там стоял круглый столик с тремя кожаными креслами. В середине кабинета – старинный письменный стол, а у стены – два шкафа с книгами. Над головой вспыхнула круглая люстра из богемского стекла.
Женщины вмиг накрыли стол белой скатертью, и на нем появились вино и бокалы, а также тарелочки с тортом. Гости расселись, хозяин дома разлил вино, и вождь предложил тост за писателя и его уютный дом.
Глядя на пламя в камине, Сталин спросил о литературных новинках этого года, на которые стоит обратить внимание. Толстой, кушая торт, назвал трех авторов и рассказал, чем их творчество любопытно. И вдруг Сталин сказал, что произведения двух авторов он читал. Вождь соврал. На самом деле сюжеты этих книг ему рассказал Луначарский. Для вождя было важно, чтобы в беседе с народом он выглядел образованным человеком, ведь всем известно, что Сталин окончил лишь духовную семинарию.
Вдруг Сталин спросил у главного писателя:
– А почему Вы не помогаете литератором, когда их арестовывает люди Ягоды? Вот Горький, он защищает их и обращается ко мне с просьбами. А Вы – нет, хотя мы с Вами тоже друзья.
Такой резкий вопрос смутил Толстого, и всё же нашел верный ответ:
– Я верю сотрудникам ОГПУ, они не станут арестовывать невинных людей. Я не юрист, в таких делах плохо разбираюсь.
– А я вот, – сказал Сталин, – защитил поэта Мандельштама, несмотря на то, что он меня грубо оклеветал. Даже друзья не встали на его защиту, а я позвонил прокурору, и его отпустили. Но говорят, что поэт опять что-то натворил, социализм оклеветал в стихах. Вот его благодарность. Я слышал, у Вас была с ним стычка, говорят, он даже дал Вам пощечину? Что это за хулиганство?
Толстой тяжело вздохнул, ему не хотелось об этом говорить.
– Это случилось здесь, в этом доме. Я собрал талантливых писателей, поэтов и беседовал с ними. Мандельштам тоже был приглашен. Я сидел там, за своим столом, а они – напротив, на стульях, человек десять. В споре я стал защищать партию. Тут нервный поэт вскочил с места, с горящими глазами подошел ко мне и ударил по лицу.
– Это просто безобразие, – возмутился Сталин, – так оскорбить знаменитого писателя!
– Мне кажется, у него психоз, он не может вести себя в культурном обществе. Я простил ему, так как он больной человек и к тому же талантлив. У меня нет злобы к нему.
Сталин умышленно рассказал о том, как в первый раз он спас поэта, зная, что об этой беседе Толстой непременно расскажет своим коллегам.
– Такие люди не знают, что такое доброта, – с обидой в голосе произнес вождь. – Говорят, Булгаков тоже был на том вечере. В самом деле он талантлив, то есть мастер слова?
– Да, широкий кругозор, богатая фантазия.
– Как Вы думаете, со временем его можно будет перетянуть на нашу сторону? Видите ли, когда я узнал, что Булгаков остался без работы, без денег, я сразу позвонил ему домой, и на другой день он был принят в Большой театр. Я думал, он это оценит и изменит свое враждебное отношение к нам. Но этого не случилось, он так и ничего не написал. Хотя талантлив.
– Вы правы, мне его жалко, а ведь мог бы стать лучшим писателем страны. Все-таки надо учесть, что он сын священника, хоть и был профессором.
– А ведь мог бы жить не хуже Вас, в таком же особняке, ездил бы на отдых во Францию, Италию. Кто в этом виноват? Мы, коммунисты?
– Мне думается, некоторые не могут понять, что коммунисты пришли навсегда, что это народная власть. Я думаю, со временем они поймут это, им нужно дать время.
– У нас нет столько времени. Да, я хотел спросить: может, вам нужна дача побольше? Или новая модель автомобиля? Мы получили из Америки.
– Спасибо товарищ Сталин, за заботу об интеллигенции, но дача у меня хорошая. А вот от автомобиля не откажусь. Сами понимаете, мы из Европы приглашаем к себе в гости известных писателей… Пусть видят, как живут советские писатели. То есть прошу ради дела.
– Верно мыслите, друг мой! Из Вас хороший дипломат получился бы. На днях получите.
– Иосиф Виссарионович, если можно, еще просьба. Сыну моему квартиру обещали, уже год пошел…
– Хоть и трудно с квартирами, но для Вас найдем. Ну, нам пора, спасибо за беседу, работа ждет.
– Это Вам спасибо за заботу!
– Друзьям надо помогать. А вот Вы не очень хотите помочь нам.
Такие слова напугали Толстого, и по телу пробежал холодок:
– Это почему же? Я предан вам.
– Вы мало пишете про успехи социализма, идеи социализма, коммунизма, о рабочем классе.
– Но мой роман «Хождение по мукам» посвящен этому, и сейчас я пишу его продолжение.
– Это только одно произведение, это мало для такого таланта, как Вы.
– Я учту Ваши наставления.
ДУЭЛЬ
Все эти дни чекисты следили за Булгаковым, как дома, так и в театре. Такая же слежка велась и за домом Елены, где старые чекисты сидели на скамейке и читали газету. А когда она отправлялась в магазин, за ней следовала молодая влюбленная парочка под ручку.