В тот день, во второй половине дня, Булгаков вышел из театра в коричневом пальто и шляпе. За колонной за ним наблюдал молодой чекист в сером плаще и фуражке. Когда у дороги писатель остановил извозчика и сел в коляску, агент сделал то же самое и двинулся за ним. Тем временем Елена уже была в квартире брата и ждала его. Михаил вошел в подъезд с синей папкой в руке, где лежала новая глава романа. Чекист спрятался за старым дубом, напротив дома. Затем стал оглядываться по сторонам, пока не заметил своих коллег – влюбленную парочку, которая гуляла по дорожке. Он пошел за ними и, поравнявшись с парочкой, тихо сказал:
– Мой объект на месте.
– Женщина тоже уже в квартире, – сказал другой чекист.
– Оставайтесь здесь, а я пошел звонить.
И первый чекист зашагал быстрее, вскоре он зашел в здание двухэтажного банка. Там, у стойки администратора, он стал звонить по телефону:
– Это Харитонов, гости собрались в квартире ее брата, – и опустил трубку.
На другом конце, в здание на Лубянке, на связи находился сам Ягода. Он даже подготовил текст для мужа Елены, который лежал на его столе. Так как это было личное поручение Сталина, главный чекист решил всё сделать сам, чтобы избежать случайного провала. Да и как можно меньше людей должно было знать об этом деле. Как только его помощник Харитонов позвонил ему, Ягода за столом набрал номер телефона в штабе Московского округа. Трубку поднял генерал Шкловский – муж Елены.
– Это Евгений Александрович? С Вами говорит сотрудник ОГПУ, к сожалению, фамилию свою не могу назвать, сами понимаете… Пусть этот разговор останется между нами. Уже год, как мы следим за писателем-антисоветчиком Булгаковым, надеюсь, он Вам известен. Так вот, мы заметили, что у него роман с Вашей супругой. Этот бабник уже обесчестил многих женщин. Также он бросил двух своих жен и теперь втерся в доверие Вашей жены. Видимо, Елена Сергеевна сама не заметила, как влюбилась в популярного писателя. Мы подслушали их разговор. Елена Сергеевна хочет отвязаться от него, но Булгаков – опытный бабник, шантажирует Вашу жену, что всем расскажет и опозорит ее семью. Нам жалко Елену Сергеевну. Этот мерзавец опозорил и Вашу честь – офицера, честь Вашей жены и детей. Если не верите мне, то именно сейчас они в квартире брата Елены Сергеевны – Булгаков заставил ее явиться под угрозой разоблачения. Если Вы там их застанете обнаженными… я просто хочу, чтобы для Вас это не было сильным ударом.
От последних слов из рук Шкловского выпала трубка, и он изо всех сил ударил кулаком по столу. Генерал был в ярости, ревность разрывала его сердце на куски. Он кинулся к сейфу, извлек оттуда пистолет, однако уже у двери задумался: а может быть, это провокация чекистов? Шкловский решил позвонить домой, а вдруг жена дома, а не у своего брата? Он набрал номер, и в трубке услышал голос домработницы.
– Где Елена Сергеевна?
– Она ушла к брату, а дети – со мной.
И снова его охватила безумная ревность. Генерал выскочил из кабинета, зашагал по коридору, забыв шинель и фуражку. Увидев молоденького шофера у печки в караульной, он крикнул:
– Вася, поехали!
У входа в здание их ждал темно-зеленого цвета автомобиль квадратной формы. Когда они сели в машину, начальник округа нервно произнес:
– Вася, гони машину изо всех сил!
– А что случилось, товарищ генерал? – удивлено спросил шофер средних лет.
– Не твое дело.
Когда Булгаков постучался в квартиру, дверь открыла сама Елена. Повесив пальто в прихожей, они крепко обнялись и долго целовались. Затем зашли в гостиную и сели на диван. Михаил протянул ей папку:
– Что в этой главе? – спросила она.
– О том, как распяли Иешуа, сцена почти схожа с Евангелием, и лишь в конце тело философа забирает Левий Матвей и хоронит, как человека. Я не верую в его воскресение. Мне думается, исторический Иисус – это странствующий философ. Это после, спустя лет сто, его сделали пророком. Если почитать Евангелие от Матвея, то там божественного мало, и Иисус ведет себя, как философ. Поэтому прежде всего мы ценим Иисуса по его Нагорной проповеди, где говорится: не убий, люби ближнего, почитай родителей и другое. Эти заповеди Иисуса стали символом добра, любви и милосердия, без которых наш мир немыслим – в наших душах наступит тьма. Без них наши природные инстинкты полностью овладеют нами. Что и случилось с Россией.
– Хотя ты исказил евангельский сюжет, но наши люди всё равно воспримут его как религиозный, и Иешуа будет для них всё равно Иисусом, потому что они соскучились по нему и поняли, что с религией утеряли нравственность. Я испытала то же самое, читая главы твоего романа, хотя об этом ты не говоришь открыто. Ко всему, вместе с религией коммунисты отняли у нас тысячелетние обычаи и традиции, запретив их справлять.
– Пусть этот роман люди понимают по-разному. Для кого-то Иешуа – пророк, для кого-то – философ, но суть одна – без любви, добра жизнь погружается во тьму. С другой стороны, если на меня будет давить цензура, то я скажу, что это не религиозный мотив, что Иешуа – это просто философ.