Такие слова успокоили министра: «Значит, Сталин не будет против постановки ее в театре, однако как он мог так быстро прочитать пьесу?» И услышал голос вождя:
– Вот что, я уже прочитал пьесу Булгакова, я не хочу, чтобы ее ставили в театре. Слышите, так и скажите: Сталин против. И вот почему: этой пьесой писатель Булгаков хочет угодить мне, а мне подхалимы не нужны.
И телефон умолк. Министр тоже опустил трубку. Он задумался: что бы это значило, как вождь мог так быстро прочитать пьесу? Это невозможно. Почему отказался, ведь сам хотел этого? «Видимо, еще с самого начала ему не нужна была эта пьеса и потому не стал ее читать. Сталин просто хотел унизить талантливого автора, который еще в самом начале посмел ему отказать. Это была игра вождя. Теперь он через своих людей пустит слух по Москве, что Булгаков, желая угодить вождю, написал хвалебную пьесу о Сталине. Это дьявольский ход. Теперь интеллигенция отвернется от своего кумира – борца за правду. А впрочем, Коба всегда был таким, и благодаря таким интригам пришел к власти, рассорив всех партийцев».
Луначарский поднял трубку и связался с директором театра.
– Борис Самойлович, я по поводу пьесы Булгакова «Батум». К сожалению, товарищ Сталин не одобрил ее. Причины я не знаю.
– Как мне это объяснить автору и коллективу?
– Скажите, что товарищу Сталину – нашему вождю не подходит романтическая роль, да и он считает, что этой пьесой автор пытается построить мостик к вождю.
– Но ведь это не инициатива самого Булгакова, она пришла к нам «сверху». Мы с трудом уговорили его.
– Жаль Булгакова, но… Мне больше нечего сказать. Ищите другую пьесу, с другим автором. Спешите, времени до юбилея осталось мало.
В тот день Булгаков с коллегами из театра только приехали поездом в Батум и устроились в лучшей гостинице курортного городка. Их разместили по комнатам, и администратор пригласил гостей в ресторан. За столом было весело, после обеда артисты решили искупаться в море, которое виднелось из окон гостиницы. Когда столичные гости принялись за пирог, к ним подошел седой директор и вручил телеграмму из Москвы. После прочтения ее лицо помощника директора театра изменилось, и он сказал:
– Товарищи, у меня неприятная весть. Мы должны вернуться в Москву, потому что пьесу «наверху» не утвердили.
За столом наступила гробовая тишина. И краем глаза все поглядывали на автора. Булгаков выпил стакан минералки, встал и молча удалился из зала.
На следующий день они уже сидели в вагоне поезда, которые покидал теплый городок. Коллеги пытались успокоить автора, а тот говорил:
– Это даже к лучшему, зато моя совесть осталась чиста. Значит, так угодно Богу.
В купе, глядя на горный пейзаж через окно, Булгаков всё размышлял о том, почему Сталин отказался. «Со стороны вождя это походило на издевательство. Сам просил, и сам же сразу отказался. Как это понимать? Неужели таким способом решил унизить меня? Это к лучшему – зато мое имя останется незапятнанным. С другой стороны – это крест на моем творчестве. Воланд убил меня как писателя. Ни моих спектаклей, ни книг. Нежели жизнь так и закончится? Будь я бездарен, я давно смирился бы с судьбой, но ведь это не так. Отныне я – живой покойник».
БОЛЕЗНЬ
Три дня актеры ехали обратно в Москву. Они быстро смирились с неудачей. Все дни его коллеги пили вино – три бутыля, которые они купили в Грузии. Всю дорогу в купе артисты веселились, рассказывали анекдоты, играли в карты и пели под гитару. Однако Булгаков был безучастен, целыми днями спал на верхней полке и, желая забыться, пил вино. В творчестве он чувствовал себя мертвецом и жил лишь физически, благодаря своей жене и сыну. Ему казалось, что жизнь потеряла смысл. Но оставалась надежда, что его произведения увидят свет после смерти тирана. Но кто придет на смену? Ясно одно: это будет коммунист с теорией Ленина о социализме. Вряд ли коммунисты позволят народу открыто выражать свои мысли. Выходит, его повести и романы будут опубликованы лет через пятьдесят, когда в стране сменится власть коммунистов. Такое мутное будущее не могла радовать писателя.
Когда Михаил вошел в квартиру с легкой улыбкой и обнял жену, Елена удивилась:
– Что случилось, так быстро вернулся из Грузии и весь пропитан запахом вина?
– Моя пьеса не понравилась Воланду.
Это была их последняя надежда. «Теперь ему пришел конец», – почему-то она сказала себе. Но еще надежда – это после смерти дьявола. И в душе она пожелала скорейшей смерти тирана, будь то от болезни или если кто-либо застрелит его. Это станет спасение не только для ее мужа, но и для всего народа, и особенно – свободно мыслящих людей.
– Теперь я скоро умру – это я чувствую всем своим нутром, – сказал муж в прихожей, опустив чемодан.