Ларк кивает, отводя от меня взгляд. В тот момент, когда она смотрит на стол, то вздрагивает, как от удара током, и ее вздох слышен, несмотря на шум машины.
Я быстро делаю два торопливых шага к ней, даже не осознавая, мой нож падает на пол, а ремень постукивает по бедру. Я уже почти рядом с ней, когда гигантский пес вскакивает на ноги, снова вставая между нами.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, когда она выключает шлифовальную машину. Все еще сжимает ее в одной руке, а другой хлопает по столу, ее взгляд прикован к поверхности. Она снимает защитные очки и маску, но не смотрит в мою сторону. — Ты не поранилась?
— Нет. Не-а. Все нормально.
Кажется совсем наоборот.
— Уверена, герцогиня?
— Совершенно уверена.
— Что-то не так с шлифовальной машиной? Я могу взглянуть, — делаю несколько медленных, осторожных шагов вокруг Бентли, но Ларк пытается отмахнуться от меня. — У меня неплохо получается разбирать подобные вещи, возможно, смогу починить.
— Нет. Я в порядке. Просто… — все тело Ларк напряжено, от ладони, на которую она опирается всем своим весом, до плеч, до губ, сжатых в суровую линию, сдерживая любые слова, которые она собиралась сказать.
— Ты просто…?
— Я просто поняла, что должна поставить звездочку вот здесь, — Ларк кивает на свою руку, лежащую на застывшей эпоксидной смоле, но не убирает ее, даже когда я подхожу и останавливаюсь рядом. — Да. Прямо здесь. Большую черную блестящую звезду.
— Хорошо… что ж… дерзай.
— Да, надо.
— Тогда что тебя останавливает?
— Я не хочу потерять место. Она должна быть прямо здесь. Ага. Именно в этом месте. Я прям чувствую это, — на ее лице мелькает гримаса, которую она превращается в улыбку, одновременно страдальческую и немного… безумную. — На кухне, во втором шкафчике слева от плиты, есть форма для торта в виде звезды. Можешь, пожалуйста, принести ее?
— У тебя есть форма для торта в виде гигантской звезды? Почему я не удивлен.
— Просто, пожалуйста, сходи и принеси, хорошо?
— Что это за запах?..
Щеки Ларк внезапно краснеют.
— Бентли. Он пукнул.
Я переключаю свое внимание на пса, который при звуке своего имени оборачивается в сторону хозяйки. Он недовольно фыркает и смотрит на меня так, словно это я навонял.
— А вдруг он заболел или что-то в этом роде? Пахнет так, словно он сожрал что-то протухшее. Поменяй ему корм.
— Приму к сведению, Лаклан, но, ради всего святого, пожалуйста-препожалуйста…
— Хорошо, хорошо. Ухожу, — закатив глаза, чего Ларк не видит, я разворачиваюсь и выхожу из комнаты, но перед этим бросаю на нее последний взгляд через плечо. Голова опущена, плечи тоже, но я даже издалека чувствую ее облегчение.
Застегиваю ремень и направляюсь к лестнице, ведущей в квартиру, где лежат два моих нераспакованных чемодана. Форма для торта находится именно там, где и сказала Ларк, что меня почему-то удивляет. Ларк кажется беспорядочной, но, заглянув в несколько шкафчиков, я вижу, что все очень организованно. Кружки расставлены по размеру и дизайну. Чай разложен по цветам. Все консервные банки с супом или соусом расставлены аккуратными рядами, этикетками вперед.
Запоминая это наблюдение, я спускаюсь с формочкой для торта вниз и вхожу в комнату, где Ларк парит над столом, поливая поверхность тонкой струйкой черной эпоксидной смолы. Когда я передаю ей звезду и жду, что она будет делать дальше, она бормочет «спасибо», но не отрывает взгляд от стола. Она кладет звезду так, чтобы та окружала уже налитую маленькую лужицу, а затем ускоряет процесс, заполняя все углы и выступы черной смолой.
Я прислоняюсь к краю стола и скрещиваю руки на груди.
— Все хорошо?
— Угу. Отлично, — Ларк замолкает, сосредоточившись на металлических кромках, проверяя, нет ли протеков. Когда она, кажется, удовлетворена, то устанавливает ультрафиолетовую лампу над звездой и включает ее, протирая остальную часть стола. При этом напевает мелодию, которую я не узнаю, пока она не начинает произносить слова. Тембр ее голоса одновременно завораживающий и чистый, в нем есть и свет, и тень, как будто любой может слышать песню так, как сам захочет.
— Любишь «The Smiths»? — спрашиваю я. Пение Ларк затихает, движение рук замедляется, и она долго смотрит на меня. — Это песня «How Soon Is Now»? Да?
— Да. Они тебе нравятся?
Я пожимаю плечами, потом наклоняюсь, чтобы поднять свой нож.
— Мне нравится эта песня. Другие — не очень.
— Согласна, — она снова обращает свое внимание на стол, но смотрит на меня через плечо, как будто не может отвести взгляд. — Ты часто слушаешь музыку?
— Да, в ателье.
— В мастерской?
— Ага.
— Ты украсил кабинку Слоан, — говорит Ларк, и я киваю. — Красиво вышло.
— Спасибо.
