Роуз хихикает на другом конце, а Ларк бросает на меня взгляд, который ясно говорит:
Но когда я удаляюсь от источника ее света, мне кажется, что это неправильно.
За то время, что мне требуется, чтобы запрыгнуть на стол и открыть люк на крыше, я не слышу от Ларк ни единой жалобы, она только расспрашивает Роуз, делает все, что угодно, лишь бы поддержать разговор с подругой или рассмешить ее. Слышу их голоса, когда с силой открываю дверь на второй этаж, до которого не так уж и далеко с крыши лифта. Спрыгиваю в гостиную открытой планировки, совмещенную с кухней, спускаюсь на первый этаж и, немного покопавшись в инструментах из мастерской Ларк, за час устраняю неисправность электропроводки.
Ларк выглядит так, словно не спала несколько дней, когда лифт наконец открывается. Я вкатываю кофейный столик в гостиную, и мы вместе ставим его именно туда, куда она хочет. Ларк отступает назад и долго смотрит на свою работу, выражение ее лица непроницаемо.
— Выглядит хорошо, — говорю я. — Как будто стол уже прошел через огонь и медные трубы, несмотря на то, что он совершенно новый.
Ларк не реагирует на мои поддразнивания и не спорит. Лишь слегка кивает мне.
Я поворачиваюсь к ней лицом и делаю глубокий вдох.
— Ларк, я…
— Нет, — она поворачивается ко мне, ее глаза покраснели от слез. — На сегодня с меня хватит. Спасибо за помощь.
Я хочу сказать больше. Хочу, чтобы она поговорила со мной. Хочу выслушать. Но по выражению ее лица понимаю, что нужно молчать.
Я киваю, и она провожает меня в комнату для гостей. Выводит Бентли на последнюю за этот вечер прогулку, пока я распаковываю свои сумки. Я не вижу, как она возвращается в квартиру, только слышу, как она входит в свою спальню, ведя за собой собаку. Готовлю на двоих и отправляю ей сообщение, когда все сделано, но она не появляется к ужину. Если бы не тихая музыка, доносящаяся из-под ее двери, можно было бы подумать, что я один. Когда мелодия затихает ближе к полуночи, я засыпаю, жалея, что не поговорил с ней.
Просыпаюсь от ночного кошмара примерно в три часа ночи и иду на кухню за стаканом воды. Последнее, что я ожидаю увидеть, — это Ларк, сидящую, свернувшись калачиком, в круглом кресле у окна, с гитарой на коленях и наушниками на ушах, и с разложенными перед ней листами и ручкой.
Она не замечает меня. Но я отчетливо вижу ее. Опухшие глаза. Кожа в красных пятнах. Припухшие губы. На ее щеках блестят слезы, как будто она плакала не останавливаясь. Она расковыряла кутикулу до крови. Я тоже сдирал кожу на костяшках в свои самые тяжелые моменты, и хотя пытался скрыть шрамы чернилами, те, что остались в моей памяти — никогда не заживут. Иногда старые шрамы все еще болят, как отголоски кошмаров.
Неужели я ранил ее? Знаю, что ранил. Но, возможно, не свежим ударом. Нет, думаю, что в ту ночь, когда мы впервые встретились, я рассек швы. И что-то до сих пор кровоточит глубоко под ее раной.
—
Я поворачиваюсь и ухожу, пока она меня не заметила, чувствуя себя так, словно упал на дно морское.
ЛАКЛАН
|Хочу задать вопрос.
|СЛОАН: Валяй.
|Ларк боится темных замкнутых пространств. Почему?
|СЛОАН: Почему сам не спросишь ее? Она вступила с тобой в этот дурацкий брак, о котором никто из вас мне не рассказывает, так что, если хочешь сыграть роль мужа, как насчет такой идеи: ПОГОВОРИ С НЕЙ.
|Не думаю, что она расскажет. Я надеялся, ты сможешь мне что-то подсказать…?
Слоан не сразу отвечает, и вскоре я понимаю, что она тратит это короткое время на то, чтобы покричать на Роуэна о том, почему я такой придурок.
|СЛОАН: Ты думаешь, я просто выложу тебе на блюдечке историю своей лучшей подруги? Лаклан Кейн, будь серьезнее.
|РОУЭН: Привет, придурок. Моя жена хочет знать, почему ты такой придурок.
|РОУЭН: Рассказать ей длинную версию или короткую?
|СЛОАН: Ты правда думаешь, что я тебе это расскажу? Серьезно? Иди в очко.
