Снейп внимательно вгляделся в усталые глаза старого мага и понял, наконец, что же насторожило его в их выражении. Пропала та маниакальная страсть идти до конца, неся над головой знамя Света, которая заполняла их раньше. Больше не было ловкого политика и искусного манипулятора, играющего людьми во имя своих идеалов, а был просто искалеченный жизнью человек с нелёгкой судьбой. Зельевар помолчал и тихо ответил:
- Хорошо, я согласен, но… куда вы пойдёте?
- Если я «сожгу мосты», в следующий раз меня не смогут не выслушать, - таинственно улыбаясь, прошептал старик, осев на постели и закрыв уставшие глаза. - Прости, Северус, мне ещё сложно долго разговаривать.
Дамблдор дождался, пока его ученик выйдет из палаты и едва слышно прошептал:
- Быть может, мне удастся помочь и тебе с Люциусом. Кто знает…
Как-то так получилось, что в тот самый момент, когда Северус путешествовал по его разуму, старику удалось на мгновение увидеть образ растрёпанного обнажённого мальчишки, с обидой и ненавистью глядевшего на оскорблявших его мужчин. Хорошо хоть, опыта в Окклюменции у директора Хогвардса было гораздо больше, чем у его ученика, и он сумел скрыть свои эмоции:
- Как же так вышло, Гарри? Как же так?
А буквально выскочивший из Больничного крыла зельевар мчался к своим покоям не разбирая дороги, и только влетев в них, сразу же схватил мешочек с летучим порохом. Едва дождавшись, когда в камине вспыхнет зелёное пламя, он, чётко проговорив «Малфой-Менор, спальня хозяина», шагнул в огонь.
Люциус, вернувшись из Аврората, где целый час беседовал с Кингсли Шеклболтом, обессилено рухнул в кресло и закрыл глаза рукой. Только что, буквально полчаса назад его мир вновь разлетелся на куски. Он сам, своими ушами слышал, как юный слизняк, занимавший в Министерстве должность заместителя секретаря Министра Магии, лебезя перед допрашивавшими его следователями и непонимающе улыбаясь, говорил:
- Да я случайно сохранил тот список. Даже и не знаю, что за люди в нём были перечислены. А потом, неделю назад, я продулся в карты, и Рэг – это мой кузен – предложил мне хорошие деньги за всякие ненужные бумажки из Министерства. Ну, я и согласился. Мордред подери! Это же не секретные депеши Министра, в конце концов! Какой от них вред?
Этот хмырёнок действительно не понимал, что своим раздолбайством подставил под удар человеческие жизни и… пустил в тартарары все стандарты поведения сиятельного лорда Малфоя. Люциуса всегда учили: «Слизеринцы не впускают никого в свою душу», «Слизеринцы отвечают ударом на удар», «Слизеринцы находят у противника болевую точку и бьют прицельно, мстя за предательство».
И чем всё это обернулось?
В камине вспыхнуло зелёное пламя, и на ковёр, стряхивая с одежды сажу, шагнул Северус:
- Люц, Дамблдор не подсылал к нам Тигрёнка.
- Я уже понял это. Шеклболт вычислил того, кто продал Пожирателям пергамент со списком.
Мужчины посмотрели друг другу в глаза и одновременно отвели взгляд. У каждого из них перед мысленным взором, как наяву, стоял растрёпанный парень с болью, причинённой предательством, и разгорающейся ненавистью в зелёных глазах. Весёлый мальчишка, которого они смешали с грязью. Человек, не раз спасавший их жизни. Любимый. Преданный. Шептавший онемевшими губами перед тем, как исчезнуть из их жизни: «Я отомщу».
Глава 42. «Я выбираю…»
Глава 42
«Репутация – это то, что о тебе знают другие.
А честь – это то, что знаешь о себе ты сам.
Трение возникает, когда они разнятся».
«Тяжело потерять репутацию,
но если при этом не затронута твоя честь –
это выдержать можно,
страшнее, когда тебя носят на руках,
а ты собираешь осколки своей разбитой чести…»
Л. М. Буджолд. «Гражданская компания» и «Осколки чести».
