И вот надумали у нас в колледже ставить фрагмент «Concerto Grosso» Баланчина, выписали мадам из Нью-Йорка. Приехала. А с деньгами расставаться никто ж не любит, поэтому колледж сделал вид, что не знал, что в балете танцуют под музыку. Особенно по выходным (двойной тариф). Поэтому концертмейстеров не беспокоили. Но приехавшая дама оказалась строптивой и повелела, чтобы на следующий урок концертмейстер был, потому что она вам не сельская самодеятельность.
Пришлось колледжу вызывать концертмейстера.
Я вообще-то не большой любитель играть классы с утра по воскресеньям, но поехала — из любопытства, посмотреть, что это за чудо-зверь такой «Фонд Баланчина», к тому же не хотелось давать колледжу повод думать, что есть еще другие концертмейстеры. Зачем сбивать хорошие рефлексы?
Самым интересным в этом уроке, пожалуй, была сама Она. Маленькая, элегантная, вся в белом — белоснежные широкие брюки, белоснежная футболка, белоснежные ботинки, белоснежные пряди в волосах. Перед уроком разлеглась на полу, раскидав ноги в шпагат, поставив локти на пол перед собой — болтала с нашей педагогиней, лежащей напротив в такой же позе. Лет даме, пожалуй что, сто или около того, о таких в моем детстве говорили: «Она видела Ленина!» (Ну, как минимум, Баланчина.) Царственная посадка головы, медленная речь, низкий голос, думаю, она с успехом могла бы выступать как драматическая актриса, у нее было бы потрясающее амплуа — какая-нибудь там Вдовствующая Королева или, на крайний случай, чья-нибудь свекровь.
Демонстрировала все комбинации сама, в нужном темпе, много внимания уделяла финальным позам. Вступление давала быстро и своеобразно: «Раз!» — и сразу удивленный взгляд на меня: оказывается, на ее «раз» должен попасть мой «раз». Однако.
На средних и больших прыжках не давала мне ссаживать темп, хотя студентки очевидно не успевали, но никаких поблажек никому, так все сами по себе и болтались. Оба дня давала абсолютно одинаковый станок. Очень вежливая и почтительная ко всем. Перед выступлением приедет еще раз. Нагнали ей лучших старшекурсниц со всей округи.
Непосредственно сам урок был сух и ровен, все быстро и коротко, чаще — очень коротко, почти все на две четверти. Легко, ровно, быстро. Ни минуты не стояла — все время подходила к кому-нибудь, поправляла, тихо объясняла. Обычно каждый педагог несет в себе какой-то характер, которым окрашен урок, я игрой пытаюсь озвучить именно этот характер. В этот раз — ничего такого не случилось. Все у меня вышло как длинное вступление-приготовление. И класс не взлетел — не хотелось. Так… ну попрыгали. Адажио тоже не было… ну постояли… Ощущение — как будто принесли-показали старинную диковинную шкатулку, а не открыли. После урока они занимались непосредственно постановкой, я ушла, может, все случилось именно там?
Мой путь в Большой Балет начинался не совсем обычно, не с детства, когда маленькие девочки усердно выводят ножками батманы и танцуют снежинок и утяток, а в довольно зрелом возрасте, когда я вовсю работала концертмейстером в балетной школе. И начинала я не с абы чего, а с «Лебединого озера». А чего долго раскачиваться-то? Чай не семнадцать лет…
В те времена была у меня подружка, злые языки за глаза называли ее Люся Паровоз и нос воротили, а у меня была миссия — всех соотечественников объединять, поэтому, чтобы личным примером показать, что при желании общаться можно с кем угодно, и в каждом, если подойти поближе, можно найти что-то хорошее, я «подошла», и потихоньку мы и впрямь подружились.
В студенческие годы Люся ходила на балет для непрофессионалов и очень любила посудачить о балете, что тоже немало нас объединяло, и вот как-то она поведала, что мечта ее жизни, можно сказать идея фикс, — быть преподавателем балета… А я вела детские занятия, на которых мы занимались музыкой и танцами, но девочкам всегда хотелось больше танцевать, чем мальчикам, поэтому идея организовать еще один класс, танцевальный, витала в воздухе. Конечно, балет — это последний жанр, который был нам нужен, но, что поделаешь, ладно, балетом не затанцуем, но осанку, ручки-ножки поправим и всяко будем смотреться получше в общем танце. Я убивала нескольких зайцев — реализовывала Люсе мечту и не ставила себя во главу еще одного занятия, к тому же я получала для танцевальных занятий хорошего концертмейстера и как бы профессионального педагога.
Я предложила Люсе класс, она обрадовалась. Единственное, что ее смущало, — это отсутствие преподавательского опыта, но я пообещала вместе разрабатывать каждый урок и быть на подхвате. С дисциплиной проблем тоже не предполагалось — дети занимались у меня уже несколько лет, так что вынос тела преподавателя разгулявшимися учениками не ожидался, тем более я всегда рядом — за роялем.
