Я не хотела верить тому, что весь этот бред сейчас происходит со мной. Сумасшедшая женщина, по которой явно плачет психушка, яростно доказывала свою искажённую правду и старалась убедить в этом идиотизме. Абсурд. Она свято верила во всю эту ахинею.
– Ты сумасшедшая! – крикнула я.
Она закатилась в смехе.
– Считаешь? А ведь мой господин тоже сумасшедший! – Кристина продолжала смеяться. – Ты это видела? – она спустила штаны.
Её ягодицы и бёдра были в шрамах. Шрамы от порезов, шрамы в виде шишек, длинные полосы, видимо, от плетей, и… всё её тело было другим миром для меня. Она вся была в шрамах, оставленных мужчиной, который стал частью меня. Как это принять и осознать? Я ликовала несколько дней назад от неземного чувства, а сейчас готова была спрятаться и забыть всё, что знала, видела и ощущала. Во мне снова зарождались ненависть и отвращение к этому зверю.
– Замолчи! – закрыв глаза, старалась дышать ровно, спокойно. – Уходи! Я не хочу это слышать, видеть и знать.
– Нет, подожди, а показать мои половые губы? – с безумной улыбкой спросила она.
– Что?! Уходи. Уходи. Уходи! Пошла вон! Полоумная дура! Безмозглая! Бесхарактерная! Не уважающая себя и не имеющая цену! Ты ничтожество! От таких, как ты, надо очищать общество!
Она смеялась мне в лицо. А я, как беззащитная и резко повзрослевшая девочка, пыталась бороться с навязанной мне несправедливостью.
– Я уйду, но напоследок покажу ещё кое-что, чтобы закрепить эффект, – когда она это говорила, глаза зажглись ещё большим огнём, излучая одержимость и страсть.
– Тебе не надоело?!
Она не слушала меня, кажется, ей доставляло удовольствие видеть мой шок. Кристина надела штаны и повернулась спиной.
– Видишь шрамы вдоль позвоночника?
С обеих сторон позвоночника было по две полосы шарообразных шрамов.
– Это проколы от крючков…
«От чего?!»
Она повернулась ко мне.
– От крючков, – будто слыша мой вопрос, повторила с улыбкой, – разве ты этого не знаешь?
Я молчала.
– Понятно, не знаешь… так вот, в тело вставляются крючки…
– Мне это неинтересно.
– …а потом в них вдевается верёвка, переплетается крестообразно и получается корсет… из кожи, – она снова покатилась со смеху, наверное, от выражения моего лица. – Ещё не описалась от страха?
– Зачем ты мне это показываешь? – было уже наплевать на её нервную систему. – Мне неинтересно смотреть на твоё тело. Ты помешанная нимфоманка, жаждущая извращений! Готова терпеть унижения и боль ради мужчины, который и знать тебя не хочет! Которому ты не нужна! Который счастлив с другой! Если бы ты была ему нужна, он был бы с тобой!
– Заткнись, сука! – крикнула она.
– А знаешь, почему ты это делаешь?!
– Потому что я передана своему господину.
– Не неси чушь! Ты это делаешь от безысходности, в тебе больше нет ничего, чем бы ты могла заинтересовать Макса!
Она замолчала и, наверное, осмысливала то, что я сказала. Улыбка ушла с её лица, на смену этому появились озлобленность, ненависть и нервозность. Я снова бросила взгляд на её тело. Оно было усыпано шрамами, порезами, пятнами, и если сравнить две половины, то это были абсолютно симметричные части.
– Ты больная! Убирайся отсюда, деградированная извращенка!!! Тебе лечиться надо!!! – кричала на неё со всей силы. – Надевай своё шмотьё и проваливай, иначе вызову охрану! – она стояла и не шевелилась. Тогда я стала смелее и снова заорала: – Если ещё раз появишься на моём пути, упеку тебя в психушку!!! Там твоё место!!!
Она судорожно огляделась, увидела свою сумку и бросилась к ней. Открыв, достала нож.
– А я знаю, – она пошла в мою сторону, держа нож в направлении меня, – что надо сделать с тобой, чтобы ты ушла с моего пути.
– Саша!..– успела крикнуть я, и он тут же вошёл в кабинет. – Избавь меня от этой сумасшедшей.
Она была как будто в прострации, невменяемая, неадекватная. Он зашёл, осторожно подкрался к ней сзади, обхватил руками. Она даже не сопротивлялась. Нож выпал из рук, и она расплакалась.
– Это ты сумасшедшая! – продолжала кричать Кристина сквозь слёзы. – Ты не знаешь, с кем связалась. Отпусти меня! – пыталась вырваться из крепких мужских рук. – Ты не подходишь ему… только я! Только я знаю… только я!
Дверь оставалась открытой, и мы все услышали шаги. Это был Макс.
– Это мой господин…– мгновенно пришла в себя Кристина. Удивительно, но она чувствовала его не хуже, чем я. – Не прикасайся ко мне, урод! – крикнула Александру, державшему её до сих пор.
Макс влетел как ураган…
***
Первым делом я подошёл к Нике. Она стояла, как загнанная мышка, у окна. Взял её лицо обеими руками и спросил:
– С тобой всё в порядке? – со страхом в глазах она смотрела на меня. – Ника, что с тобой? – я прижал её к себе. – Всё. Всё. Я рядом! – она не ответила взаимностью.
Оставил её и повернулся к Кристине.
– Саня, выйди.
Она стояла почти в центре кабинета, полураздетая, с опущенной головой и сцепленными за спиной руками. Я поднял нож и подошёл к ней. Мне надо было включиться в игру, чтобы не потерять её доверие. Обошёл вокруг неё один раз, остановился напротив и спокойно спросил:
– Кристина, что ты сделала?
– Мой господин, простите, я не хотела…
