Мастер мыльных пузырей полностью

– Красивый животик у вас получился, – с искренним восхищением произнесла Соседка. – Такой, знаете, идеально круглой формы. И узоры легли свежо и оригинально. В то же время традиционные переливы не попраны, а сейчас многие грешат этим. Не одобряю я новаторство, этот монотон в пику освященной веками радужности – вы понимаете, что я хочу сказать?.. До чего же приятно видеть молодую особу, которая не пренебрегла ни формой, ни размером, ни колером – все соблюдено, абсолютно все!.. Знаете, – вздохнула она по-бабьи, – я вам завидую. Ни разу не получилось у меня сотворить такой живот. Трижды пыталась, и все бестолку.

Алесе казалось, что она разговаривает с сумасшедшей. Но тогда они обе сошли с ума, потому что живот – вот он. Минуту назад еще не было, а теперь есть.

– Ничего не понимаю, – пожаловалась Алеся. – Живот… Откуда у меня живот?!

– Надо думать, ты была близка с мужчиной, – рассудительно заметила Соседка.

– Я? Да, но… По-моему, это было сегодня!

– Ах вот ты о чем, – улыбнулась Соседка. – Просто ты еще не привыкла, что время здесь идет по-другому. За Постижение Истины мы платим своим Личным Временем. Тебя ведь предупреждали об этом?

Алеся закусила губу.

– Но Секретарша сказала: «Одна неделя, вы и не заметите!»

– Увы, никто не читает договор до конца. Неделя – это вступительный взнос. Лекция Мастера стоит гораздо дороже. Месяцев на девять потянет… Ты ведь была на лекции?

– Это ужасно! – беспомощно сказала Алеся.

– К этому быстро привыкаешь, – успокоила Соседка. – В конце концов, и там мы жили так же. Недели, месяцы – кто видит их?.. Чтобы проживать каждый день, не расплачиваясь Личным Временем, надо быть поистине богачом. Некоторые рождаются в роскоши, но эти-то самые бедолаги и есть: они не тратят свое Личное Время – они его убивают. Или оно убивает их…

«Ничего не понимаю, – в отчаянии думала Алеся. – Я шла сюда, движимая Мечтой, с конкретной Целью, с конкретными Вопросами, в ожидании Чуда… Вместо этого я теряю куски жизни, так же легко и бездумно, как потеряла девственность, и скоро стану матерью, хотя понятия не имею, что значит быть матерью, и особенно – быть матерью здесь…».

И в этот момент соседка произнесла фразу, от которой вся ее кожа пошла пупырышками.

– Сегодня лопнет, – сказала она, с видом знатока разглядывая ее живот. – Созрел. Последний день любуешься.

– Что… что?!

Алесе представилась страшная картина: разверстые внутренности, кровавые ошметки того, что когда-то было ею. Это не живот, это «пояс шахидки»!..

– Ох, я и забыла, что ты в первый раз, – извиняющимся тоном сказала Соседка. – Не бойся. Это совсем не больно, даже приятно. И очень красиво. Тысячи мельчайших брызг, в каждой – крошечное солнце, и сразу легкость, словно паришь, и снова гладкий животик – до следующего пузырения. Разве это не чудо?

– А ребенок? – спросила Алеся.

Соседка засмеялась.

– Глупенькая, зачем же ребенок? Какое он имеет отношение к этому?.. Хвала Мастеру, здесь никогда не бывает детей. Только красота, только наслаждение! Но мы заболтались, дорогая, ведь тебе пора…

Чьи-то руки подхватили ее и заботливо, но неумолимо повели куда-то. Она сопротивлялась, кричала:

– Мой ребенок был зачат не здесь! Он не лопнет, он родится. Он живой! Вы слышите? Он живой! Я… я хочу видеть Мастера!

– Увидишь, – ответил кто-то, но Алеся продолжала кричать.

Она уже забыла, что узнала о ребенке лишь несколько минут назад. Она поговорит с Мастером, сумеет доказать ему, что ее живот – не мыльный пузырь, не ложная беременность, не пустоцвет, не красивый самообман. У других животы могут лопаться сколько угодно, но она родит, родит!..

Разве не за этим она сюда шла?

Сотворить то, что не лопнет.

Яркий свет льется откуда-то с высокого потолка. Стены без окон. Просторный зал и длинный ряд женщин с неправдоподобно большими и круглыми животами, чья расцветка сейчас как нельзя более напоминает мыльный пузырь…

Алеся обнаружила, что замыкает строй, словно на каком-то фантасмагорическом плацу, и невольно подумала, что Соседка в коридоре была права: ее живот действительно самой совершенной формы и неожиданной игры цвета. Он переливается, краски сменяют друг друга, каждый миг – ослепительная красота! И женщины все как одна повернули головы и смотрят на ее живот: с завистью, грустью, вызовом… Это было приятно.

В отличие от них, у нее под радужной оболочкой – живая плоть, новая жизнь. Чувства переполняли ее, и она сообщила ближайшей Соседке:

– У меня там ребенок.

Соседка улыбнулась и подмигнула в ответ: мол, она оценила шутку.

Алеся возвысила голос:

– У меня там ребенок!

– Тише, – зашикали со всех сторон. – Мастер…

ММП, как и в прошлый раз, появился из неприметной боковой дверцы: седой старец, источающий медовую ласку и мудрость, жалящую невежд. Грозный Мастер, Обожаемый Мастер, Всезнающий, Всетерпимый… Тот, к кому они, и женщины и мужчины, рвались, продирались, карабкались, расплачиваясь любовью и жизнью…

Алеся ощутила трепет. Она будет говорить с Мастером!