– Она спрашивает, почему! – голос старца стал саркастическим, как на лекции, когда он обрушивался на «завистников и клеветников». Теперь он обращался ко всей женской аудитории: – Вам тоже интересно знать, почему? Посмотрите на нее.
Некоторые женщины заплакали. Алеся упрямо молчала. Слова ММП исхлестали ее так же как других, но она снова защищала руками свой живот и оттого чувствовала себя сильнее.
– Да, противоборство и коварство, – тихо сказала она. – Но еще руки, которые вытянули из тумана, и благодарность, потому что он был со мной нежен, хотя мог быть груб. Да, ложь и хитрость – хитрость в том, что он позволил себе уснуть, зная, что я воспользуюсь этим и сбегу, а ему предстоит новое противоборство…
Глаза ММП так выкатились из орбит, что казалось – его радужка сейчас лопнет.
– Дерзкая девчонка! Тебе мало, что твои узоры удостоились высшей похвалы; тебе безразлично, что сам Мастер пригласил тебя к совместному творению!..
– Я видела, что произошло с рыжей девочкой после вашего «совместного творения», – ответила Алеся, поражаясь собственной смелости. – Только попробуй коснуться меня своей гнусной палкой!
Она отступила на шаг.
– Хорошо, – неожиданно спокойно произнес старец. – Хочешь родить и увидеть свое дитя? Будь по-твоему. За все свои дерзости ты вполне этого заслужила!..
14. Розовая кукла
Снова скачок времени. Сколько же украдено… простите, сколько же она заплатила по самому странному в мире договору – минуту, час, день, год?..
Первым инстинктивным движением Алеся схватилась за живот.
Живота не было.
То есть он был, конечно, чуточку округлый, как и прежде, – но совсем не тот вздутый пузырь, который так напугал ее поначалу. И одежда на ней была прежняя. Что же случилось в это украденное – простите, заплаченное – время?
Где ее Творение?!
Толпа женщин исчезла вместе с залом. Они со старцем были вдвоем в какой-то тесной комнате, похожей на лавку старьевщика. Алеся никогда не была в лавке старьевщика, понятия не имела, сохранились ли они в Реальности, но в голову пришло именно это сравнение. Даже затылок видел, сколько здесь странных и ненужных вещей… ММП сидел в кресле-качалке и неспешно раскачивался, словно обычный старикашка, которому нечем занять досуг. Алеся стояла перед ним, как провинившаяся внучка, которая пришла за наказанием.
– Где мое дитя? – спросила она уже отнюдь не таким смелым тоном.
– Вон, – ММП равнодушно махнул рукой на почерневшую столешницу. – Любуйся.
Ей вдруг стало страшно до обморока. Лавка старьевщика закачалась перед глазами.
«Он бы кричал… если бы был жив».
С этой мыслью она заставила себя повернуть голову и взглянуть на то, что лежало на столе. На миг она отчетливо увидела голенькую розовую куклу с пальчиками без ногтей. Кукла была прекрасна и уродлива одновременно, как и положено новорожденному. Но для нее (это была девочка) существовало другое название –
– Хватит обманывать себя, – сказал старец с брезгливой ноткой. – Ты все еще мыслишь стереотипами своего мира. Ты так и не поняла, где находишься. Требовала свое дитя – получай. Вот оно, твое мертвое Творение!
Не было никакой розовой куклы. Это упрямое подсознание подгоняло немыслимую истину под привычные образы…
На столе лежала
Тощенькая брошюрка в дешевом розовом переплете. На обложке написано: «Мастер мыльных пузырей». Ниже – «Опера» (перечеркнуто). Еще ниже – «Сказка для взрослых»
Алеся медленно взяла в руки свое Творение и раскрыла на первой странице.
–
Тот закивал, затряс своей седой бородой.