Почему же Мастер смотрит на нее так странно, с такой печалью? А, пустяки, он хоть и Мастер, но всего лишь мальчишка. Он изобрел эту чудесную пену (после многих неудачных попыток), но вряд ли… гм… вряд ли его Миры лучше созданного ею. Да он и сам это понимает – вот и загрустил. Что он там плел про трудности Творения? У нее нет и не может быть никаких трудностей!
Энергия бурлила в ней, с шумом заливая уши, и
– Дай мне колбу и трубку, – не попросила, а потребовала она.
Мастер коротко покачал головой. Да что он себе позволяет, этот мальчишка!
– Ты не смеешь, – злясь, воскликнула она. – Ты губишь во мне Миры.
– Нет, я их спасаю. В таком состоянии ты не создашь ничего жизнеспособного.
– С чего ты взял? – высокомерно заявила она. – Я могу выдуть десять, двадцать Миров!
– И все они будут серыми и мертвыми. Сейчас в тебе говорит не Энергия Созидания, не Любовь Творящая, не Самоотречение и Смирение – а Гордыня Всевластия. Как у многих и многих до тебя, кому удался Первый Опыт и кто теперь проводит остаток жизни в радужных пузырях…
– Да как ты смеешь сравнивать меня с этими неудачниками?! Вспомни еще тех идиотов, что слушают лекции Лжемастера!.. Я прошла там, где остальные сгинули. Я всю жизнь к этому шла! А теперь ты хочешь помешать мне… Да ты просто боишься, что я окажусь куда лучшим Мастером!
Даже в том ослеплении, что владело ею сейчас, она немного испугалась последних слов.
– Алеся, посмотри на меня, – тихо и серьезно сказал мальчик. – Я навсегда останусь ребенком. Я прикован к этому окну во Вселенную. Меня преследуют навязчивые мысли: как улучшить раствор, какие краски в него добавить, как вдохнуть еще больше жизни в каждое новое Творение… Люди плетут про меня небылицы: «Всемогущий повелитель Миров». Все наоборот – это Миры мною повелевают. Вне созданного моей фантазией я не существую. У меня нет ни радостей других, ни желаний. Поверь, Алеся, это слишком дорогая цена за то, чтобы быть Творцом и даже Мастером. Оставшись здесь, ты разделишь мою участь. Вновь станешь ребенком. Будешь создавать Мир за Миром, но жить и любить в них будут другие!
Алеся пренебрежительно улыбнулась.
– О, я уже перешагнула это. Как ничтожно плотское наслаждение в сравнении с тем, что я испытала, творя новый Мир!.. А у одной из радужных сфер меня ждет Любимый – Бывший Любимый. Но я к нему никогда не вернусь.
– Твой Любимый, – сказал Мастер, – не ждет тебя у сферы. Твой Любимый – не бывший, а тот, кого ты по-прежнему любишь, – остался в Реальности и в эту минуту ласкает твою Соперницу.
Почему ее так обожгла эта ложь? Почему она вдруг перестала чувствовать себя богиней?..
Она искала в глазах Мастера намек на то, что он ей солгал, или хотя бы сочувствие, но Творец Миров сейчас был ребенком больше, чем когда-либо: он говорил то, что думал.
Просто и безжалостно.
– Алеся, в этой истории твоя выдумка переплетается с реальностью. Точнее так:
– Я тебе не верю, – прошептала она.
Мастер протянул Алесе стеклянный шарик ее детства, который она кинула на кровать, перед тем как взять в руки колбу и трубку.
– Годится не хуже любого другого, – сказал он так, словно это все объясняло.
– Что мне с ним делать?
– То же, что и раньше. Тогда ты была в Реальном Мире и при помощи этого шарика переносилась в Мир Воображаемый. Теперь будет наоборот… только и всего.
С неприятным предчувствием Алеся поднесла шарик к правому глазу, зажмурив левый. И почти сразу увидела…
Они стояли на автобусной остановке – Любимый и Соперница. На грязной автобусной остановке со сломанной лавочкой и разбитым стеклом. Окурки и скомканные билетики валялись под ногами… Серая отвратительная Реальность. Но вокруг этих двоих мир странным образом не был серым.
