Эта комната никак не могла существовать здесь. Более того, она вообще не могла существовать. Она исчезла вместе с ее детством. Перед тринадцатилетием Алеси в ней переклеили обои, повесили новые занавеси, поставили современный письменный стол, и кровати для нее с сестрой тоже купили новые. Плюшевые зайчики с потертыми спинками и куклы, хранимые из сентиментальных соображений, уступили место постерам модных певцов, первой косметике и чуду из чудес – кассетному магнитофону… Потом комната еще не раз менялась, но ту свою детскую Алеся помнила до мелочей.
Алеся наклонилась, чтобы проверить тайник. Шарик был на месте! А ведь он потерялся, когда делали ремонт, и сколько слез она тогда пролила…
Она выпрямилась с шариком, зажатым в ладони (маленький и тяжелый, он придавал ей уверенность).
И только тогда поняла, что в детской не одна.
Оседлав стул задом наперед, словно лошадку, в углу сидел мальчик лет девяти и смотрел на нее со спокойным доброжелательным любопытством. Светлые волосы, вихор на макушке, майка, шортики, сандалии, острые локти и коленки – обычный мальчишка, каких тысячи. Он слегка побалтывал ногами.
– Привет, – сказал он Алесе и улыбнулся.
– Здравствуй, Мастер, – ответила она.
Страх давно прошел, а удивление так и не наступило. Если честно, таким он и должен был оказаться, Мастер мыльных пузырей, – не спесивым старцем и не волооким юношей, а маленьким мальчиком. Вот таким.
– Я подумал, что в этой обстановке тебе будет приятней, – сказал Мастер и снова дрыгнул ногами.
Несмотря на этот детский жест, конечно же, он не был обычным мальчиком. Он походил на вундеркинда, который легко и свободно общается со взрослыми (а тем, как правило, с ним неловко). Но Алеся не испытывала ни малейшей неловкости. Наоборот, никогда еще не чувствовала она такого комфорта, такой абсолютной уверенности, что будет понята, – даже с Любимым в их лучшие минуты…
– Спасибо, Мастер, – ответила она и без приглашения, ибо это было не нужно, села на свою детскую кровать. – Скажи, а можно было попасть к тебе напрямую, без этой петли? Зачем нужен долгий Путь, если все равно возвращаешься к исходному?
Он ответил вопросом:
– Ты жалеешь, что прошла его?
– Нет. Но я совершила много ошибок.
– И создала Творение.
– Да, – она слегка вздрогнула от гордости. – Но мне хочется большего.
– Конечно, – сказал Мастер. – Потому ты здесь.
Он легко вскочил со стула и встал перед ней – ладный, стройный мальчуган с улыбчивыми глазами. «Радость мамы». Великий Волшебник. Дитя. Творец.
– Зачем ты создал ловушки? – спросила Алеся. – Это жестоко.
– Я не создавал ловушек. Я просто экспериментировал. То, что ты встретила на Пути, – это материально воплощенные Пробы. Художник делает эскиз за эскизом, пока не родится картина. Поэт перебирает тысячу слов, чтобы найти единственное. Да ты и сама все это знаешь. Ведь ты тоже Творец.
– Те люди, которых поглотили сферы…
– Они были Творцами – почти каждый из них. Вернуться в Реальность для них оказалось немыслимо. Остаться со мной и развиваться в своем мастерстве – тоже. Они предпочли уйти в иллюзии. По-своему они счастливы.
– Видела я это счастье… Если оно лучше, чем остаться с тобой, то я предпочту Реальность.
– У тебя будет выбор, – спокойно сказал Мастер.
Он протянул ей теплую ладонь. Вместе они подошли к окну, задернутому занавеской с белочками. В ее детстве это окно выходило во двор. Здесь, судя по расположению домика, оно должно выходить прямо в тот сарай…
Сначала Алеся решила, что так оно и есть, потому что за окном было темно. Стекла не оказалось вовсе. Веяло холодом. Через несколько секунд, когда глаза привыкли к темноте, Алеся поняла, что за окном – ночь. Небо было усыпано звездами. Но ни одного знакомого созвездия она так и не нашла. Более того: она не обнаружила ни огней города, ни светлячков деревни, ни мерцающей глади моря, ни черноты ночной пустыни – ничего, кроме этих ярких звезд. Они были вверху, они были внизу, и потому никакого «верха» и «низа» не существовало. Алеся схватилась за подоконник, чтобы не упасть.
Мальчишеская ладонь сжала ее локоть, и дурнота схлынула, уступив место восторгу. Алеся не чувствовала ни страха, ни удивления. С этими эмоциями покончено. Они – плоть от плоти Реального Мира. Было столько других прекрасных эмоций: Восторг Открытия, Жажда Познания, Радость Творения… Ей казалось, что вот-вот она найдет ответы на все вопросы, когда-либо ее мучавшие, – ее и все несчастное человечество.
