В памяти всплывали уроки прошлой жизни. Женщины — это не просто объекты вожделения, это инструменты власти. Через них можно управлять мужчинами, получать информацию, влиять на решения. Мезенцев когда-то мастерски использовал слабости чиновников к прекрасному полу, и теперь эти навыки пригодятся снова.
— Лайза, — шепнул он девочке во время одной из прогулок по саду, — а ты знаешь, что твой отец планирует выдать тебя замуж за лорда Аррена?
Это была ложь, но ложь продуманная. Слезы на глазах девочки, её испуганный взгляд — всё это откладывалось в копилку будущих манипуляций. Семена, посаженные в детстве, дадут всходы через годы.
Постепенно Петир начал выстраивать свою первую сеть. Слуги, конюхи, торговцы — все эти люди видели в нём всего лишь любопытного мальчишку, задающего странные вопросы. Кто торгует с кем, кто кому должен, какие слухи ходят в тавернах — информация текла к нему тонкими ручейками, но он уже учился её систематизировать.
Чертоги разума, техника, которую он освоил в прошлой жизни для запоминания финансовых схем, теперь превращались в настоящий дворец знаний. Каждый коридор — отдельная тема, каждая комната — конкретная информация. Генеалогия знатных домов, торговые маршруты, личные слабости влиятельных людей — всё это аккуратно раскладывалось по полочкам.
Когда ему исполнилось четырнадцать, отец принял решение отправить его в Риверран на воспитание. Хостер Талли, польщённый доверием старого друга, согласился взять мальчика под своё крыло. Петир притворился взволнованным и благодарным, а внутри торжествовал. Наконец-то настоящая игра начиналась.
Прощание с родителями было трогательным. Мать плакала, обнимая сына, отец давал последние наставления о чести и долге. Петир клялся не забывать их уроки, не забывать, кто он такой. И он действительно не забывал — просто интерпретировал их по-своему.
Дорога в Риверран заняла несколько дней. Петир ехал в повозке, внешне погруженный в чтение рыцарских романов, а на самом деле обдумывая стратегию. Дом Талли был мостиком к великим домам, окном в большую политику. Здесь он должен был завести нужные знакомства, изучить придворные интриги, а главное — окончательно опутать своими чарами сестёр Талли.
Замок Риверран встретил его шумом и суетой. Здесь всё было по-другому — больше, богаче, сложнее. Слуг было в разы больше, гости приезжали и уезжали, велись переговоры, заключались сделки. Для человека с амбициями Петира это было настоящим раем.
— Добро пожаловать в Риверран, юный лорд, — приветствовал его Хостер Талли, крепко сжимая руку. — Надеюсь, ты найдёшь здесь всё необходимое для своего... образования.
Петир улыбнулся самой невинной улыбкой, на которую был способен.
— Благодарю вас, милорд. Я постараюсь оправдать доверие отца... и ваше.
Если бы старый лорд знал, что именно планирует оправдать этот мальчишка с ангельской улыбкой и дьявольским умом...
Риверран оказался настоящим университетом интриг для юного Петира. Здесь, среди каменных стен древнего замка, где сливались воды Красного Зубца и Тумблстона, он получил первые уроки большой политики. И какие уроки!
Лорд Хостер Талли был опытным игроком, но его опыт касался больше открытых военных конфликтов, чем тонких придворных интриг. Петир наблюдал, как лорд Риверрана принимает решения, как взвешивает выгоды и риски, как балансирует между различными союзами. Всё это было ценнейшим материалом для изучения.
Но истинным сокровищем оказались, конечно же, дочери лорда Талли. Кэтилин, с её благородной осанкой и стальным характером, была недостижимой мечтой. Лайза же... о, Лайза была совсем другой историей. Хрупкая, эмоциональная, жаждущая внимания и понимания — идеальная мишень для человека, знающего психологию женщин.
— Лайза, — шептал он ей во время прогулок по саду, — ты так прекрасна, когда улыбаешься. Жаль, что твоя сестра не видит твоей истинной красоты.
Простые слова, но произнесённые в нужный момент, в нужном тоне. Мезенцев в прошлой жизни научился читать людей, как открытые книги, и теперь эти навыки пригождались как никогда. Лайза расцветала под его вниманием, всё больше привязываясь к обаятельному мальчику, который так хорошо её понимал.
Кэтилин была сложнее. Она была помолвлена с Брэндоном Старком, и её сердце, казалось, уже принадлежало Северу. Но Петир не спешил. Он знал, что время — его главный союзник. Семена, посаженные в юности, прорастают в зрелости.
— Кэт, — говорил он ей, когда они оставались наедине, — иногда мне кажется, что ты видишь меня насквозь. Как будто знаешь все мои тайны.
Она смеялась, не подозревая, насколько права была бы, если бы действительно увидела его насквозь. Но Петир научился носить маски ещё в прошлой жизни, и теперь демонстрировал каждому именно ту версию себя, которую тот хотел видеть.
Месяцы в Риверране пролетали в постоянном обучении. Петир изучал генеалогию великих домов, торговые маршруты, военные тактики. Но главное — он изучал людей. Каждый разговор, каждая случайно подслушанная фраза, каждое наблюдение за поведением слуг и гостей — всё это откладывалось в его чертогах разума.
