Альберт, как ни странно, явился только на следующее утро. Он принес с собой в дом свежесть первых осенних ночных заморозков и портфель с бумагами. Я приняла у него одежду и была удостоена сердитым взглядом.
— Разве это обязанности секретаря, мисс Ривс?
— Я совмещаю, — скромно отозвалась я.
— Как продвигаются ваши поиски адвоката?
— На пятницу у меня назначена встреча с мистером Барроу.
— Я наведу о нем справки, — чопорно кивнул мистер Фаулер.
Не зная, что на такое можно сказать, я промолчала, почтительно склонив вместо ответа голову.
— Я предупрежу сэра Фаулер, что вы прибыли.
Альберт фыркнул:
— Как будто я нуждаюсь в предварительных объявлениях!
И стремительно ушел к кабинету сэра Кристофера.
Двери перед ним не захлопывались, ковры не собирались в складки, а мебель не спешила подставлять острые углы. Раньше я думала, это потому, что я такая невезучая… А теперь просто знала: для гостей у дома действует отдельный протокол, запрещающий дому любое взаимодействие с гостями.
И больше я Альберту Фаулеру не завидовала: мое место в этом доме нравилось мне больше чем его.
Я пошла следом за гостем: нужно же объяснить хозяину, почему я не уведомила его о визите.
— Сэр Кристофер, прошу прощения, мистер Фаулер не пожелал ждать, пока я извещу вас о его приходе, — максимально учтиво сообщила я работодателю, войдя в кабинет сразу за его братом и не дав тому закрыть за собой дверь и отсечь меня от разговора.
Сэр Кристофер, отложив в сторону рейсфедер (ручка рейсфедера легла строго параллельно краю стола) ответил:
— Я знаю, мисс Ривс.
Голос артефактора звучал напряженно, и я затосковала: опять сэр Кристофер будет переживать, и от его переживаний дом устроит всем обитателям конкур, будет сплошной ипподром и скачки с препятствиями… Умеет же мистер Фаулер задать тон непринужденному общению!
— Мне подать напитки? Угощения?
— Нет. Распорядитесь насчет обеда и ожидайте неподалеку.
Не подавая вида, что озадачена внезапным распоряжением (раньше мое присутствие неподалеку при разговорах братьев не требовалось… впрочем, раньше я и секретарем не была), я сделала книксен и покинула кабинет.
Но, тем не менее, озадаченность помешала мне прикрыть дверь неплотно. Самую чуточку.
Нет, подслушивание — это, конечно, важный навык для выживания в мире прислуги, но все же не припомню, чтобы в доме миссис Фитцджеральд я им столь явно злоупотребляла…
Я подумала об этом, и немедленно злоупотребила: замерла у дверей кабинета, прислушиваясь.
— Кристофер, я принес те документы, которые нуждаются в твоем личном внимании. Во-первых, банковский отчет, его нужно проверить и подписать. Я уже проверил, выжимка для тебя на последнем листе, подколота к отчету. Во-вторых, по поводу патентов — есть интересное предложение относительно “Взора”…
Убедившись, что в кабинете не орут, никого не обижают и обсуждают деловые вопросы исключительно в конструктивном и благожелательном ключе, я отлипла от пола и пошла на кухню.
В гостинной задержалась, погладила стену:
— Все в порядке, дорогая!
Осветительные приборы вспыхнули все разом — люстра, настенные бра и даже торшер, который на моей памяти не был включен ни разу, — и тут же погасли. В этом ответе я без труда прочитала надрывно-трагичное “Нет! Не в порядке!”. Вздохнула, еще раз погладила чутко реагирующий на настроение создателя артефакт:
— Все хорошо!
И пошла на кухню, мрачно подозревая, что не ее надо гладить, ой, не ее…
Сообщив миссис Доул, что сегодня вместе с хозяином обедает его брат, я вернулась к кабинету сэра Кристофера, чтобы выполнить распоряжение и ожидать неподалеку.
Сквозь заботливо оставленную мной щель слышен был голос Альберта Фаулера, я не разобрала слов, одни только брюзгливые интонации. И ответ сэра Кристофера, привычно сдержанно-отстраненным тоном:
— Мисс Ривс достаточно квалифицирована для трудоустройства моим секретарем.
— Кристофер! Она экономка!
Ага, я знала! Знала! Вот кого мое назначение задело в самое сердце!
— На курсах миссис Гиббс секретарей обучают пять недель. Наибольшее количество часов за эти пять недель отводятся машинописи и стенографии. Мисс Ривс окончила три курса королевской академии. Это девяносто шесть недель. Наибольшее количество часов за эти девяносто шесть недель было отведено ритуалистике, руническим алфавитам, начертательным дисциплинам и теории магии. С точки зрения банальной логики, Альберт, мисс Ривс для половины ставки моего секретаря даже избыточно квалифицирована. Возможно, я поручу ей что-то еще.
Восклицание мистера Фаулера “Нет!” шло от самого сердца и слилось с моим столь же искренним, но мысленным стоном “Не-е-ет!”.
Ничего не ответил нам обоим сэр Кристофер. Промолчал в ответ на наши душевные чаяния.
Но Альберт Фаулер отступать не спешил. Он пошуршал бумагами, придвинув брату на подпись очередной документ, зашел с другой стороны: