– Красно-бурый цвет – это свернувшаяся запёкшаяся кровь. Под ней – открытая рана, откуда кровь и вытекла. Вокруг старая грязная повязка. Вместе это идеальная среда для развития болезнетворных дряней, которые через открытую рану могут попасть в тело. Не говоря уже о том, что – девять из десяти – под неухоженной повязкой уже начал появляться гной. Загноившаяся рана способна привести к заражению крови. Скажи мне, Дашенька. Ты хочешь мучительной смерти юной госпожи в страшных конвульсиях? Желаешь увидеть юную госпожу в гробу под белой фатой? А ведь она ещё даже замуж не вышла.
Побледневшая Даша протестующе замотала головкой.
– Тогда бегом бегите. Мне плевать, кому она даёт и что за это даётся. Рану необходимо обработать, а Злату – отмыть. И если последнее ещё может подождать, то для первого уже может быть поздно. Бегом!
Секунда – и служанки след простыл.
Я поймал вторую девушку, порвавшуюся метнуться вслед за первой.
– Тебя как звать? – спросил её.
– Света, молодой господин, – с готовностью представилась та.
– Светочка. Ножницы, расчёска. Будут нужны в комнате Златы, когда закончу обрабатывать рану. Исполнишь?
– Всё в её комнате, – подтвердила девушка. – Я подготовлю!
Хлопнул служанку по плечу, и та бросилась бежать за подружкой, оставив меня наедине со Златой, пытающейся влезть в платье.
Получилось задом наперёд, потому пришлось переодевать.
– Я справилась, я справилась! – радостно запрыгала Бериславская-младшая, сверкая обезумевшим от неуёмного счастья взором. – Я же говорила, что могу! Говорила, что здоровая! Я сама всё могу! Всё-всё-всё могу!
«Теперь бы продержаться до тех пор, пока помывку не изготовят», – подумалось мне.
Благо, что тянуть время просто. Достаточно зацепить внимание за какую-то новую тему и периодически менять её на другую. Долго концентрироваться на одной и той же девчонка всё равно не в состоянии.
***
Часом позже
Дать команду организовать помывку большого ума иметь не надо.
Но, как говорится, языком трепать – не мешки волочить.
Даша со Светой ещё справились с подготовкой мероприятия.
Даже организовали сменную одежду для Бериславской-младшей.
А вот остальное... скажем так, пришлось приложить мозги и изрядно потрудиться, но результат того стоил.
– ...а ещё платьица хороши! – с безрассудным взглядом, отсутствующим в нашем измерении и пребывающем где-то в царстве сумасшествия, Злата продолжал зачехлять, пока мы под ручку, стараясь не тянуть сверх сил, вели её до купальной комнаты. – Я хочу тебе их все-все-все показать! А после мы посмотрим папенькины ружья! Ты с ружьём, ты как папенька! Они тебе тоже понравятся...!
«Вряд ли Бериславский обрадуется, что какой-то левый чел шерстит его арсеналы», – подумал я, но возражать девушке не стал.
Она ещё подаёт признаки обратной связи, не совсем отсутствует мозгами, но поступающую информацию, в том числе и от собеседника, воспринимает не так, как ожидается от человека её возраста.
Почто попусту воздухом сотрясать?
Ей посчастливилось найти того, кому удалось подсесть на уши, и он не гонит её, позволяя выговориться: пусть говорит абсолютно всё, что угодно.
Осторожно завели девчонку в купальню и прикрыли за собой дверь.
Даша со Светой споро избавили свою госпожу от одежды.
Я, отставив в угол пулемёт, сняв «плитник», выхватил из аптечки антитравмирующие ножницы и обошёл Злату со спины, чтоб она не видела меня, приближающегося к ней с колюще-режущим предметом.
Такое и полностью здоровый человек переносит с некоторым стрессом, а что уж говорить про молодую сумасшедшую, у которой, по ходу, и нервная система расшатана?
Злата почувствовала, как я берусь за бинты, охватывающие её истощённую недоеданием талию и начала вертеться, чтобы обернуться на меня.
Пришлось начать отплясывают с ней парные па, чтоб разрезать довольно, плотные, между прочим, туры.
У нас, блин, многоразовый эластичный бинт делают из менее плотного материала, чем тут одноразовый…
Так.
Уже заметка на будущее.
Заменить в моей аптечке бинты на местные.
Я уже задолбался, что разваливающийся по краям бинт пытается запутаться сам в себе при применении.
Каждый раз приходится тратить дополнительное время, чтоб обработать края повязки и закончить перевязку.
Вот советские бинты были всем бинтами бинты.
А нынешние, современные... Тьфу! Пакость...
– А ты видел лошадок?! – внезапно завелась Злата пуще прежнего, будто в костёр подлили бензин, радикально сменив тему, казалось, псевдо-случайным образом. – У папеньки есть коняшки! Они так забавно бегают! И маленький лошадёнок у них есть! Он падает забавно! И они нас катают! И тебя покатают! Они добрые, честно-честно...!
Пока я резал бинты, пританцовывая вслед за Бериславской-младшей, помогавшие мне девушки избавились от чистых ухоженных сарафанов, по ходу, всё же, являющихся их форменной одеждой, и вместо них натянули на голое тело по длинной белой сорочке по типу ночной рубашки.
Вряд ли такая принята, чтоб помыться: контакт с водой в купальне неудобен, когда на тебе длинная одежда.
Судя по насквозь красным мордашкам, девчонки стесняются меня.
Но вернёмся к Злате.
