– Обратиться за помощью..., – слабым голосом произнесла женщина. – К наёмнику. Раз он... из другого мира. Если нет в нашей Империи средства излечить Злату, то, возможно, оно есть на его родине. Он взял тебя. Ты дорога ему и близка. А если правда хотя бы половина от того, что ты рассказала про светлейшую княжну Морозову, он обязательно откликнется на наши мольбы. Сестра... Мать... Отец... Мы все вместе его попросим... Даже, если он не знает способа сам... Он сможет поискать его в своём мире... Сейчас жизнь и будущее Златы важнее всего, что может запросить в качестве платы твой «Мастер».
В кабинете Святогора Бериславского утихли страсти.
Родители вывалили на старшую дочь ушат ужасающей правды о состоянии здоровья младшей.
Дщерь же не осталась в стороне стоять молча, и в свою очередь ошарашила родителей историями обретения нового союзника, его похождений и своих скитаний между мирами, пусть и не без помощи наёмника-мироходца.
– А Властислав решил прибрать к рукам всё сладкое, – беззлобно усмехнулся слегка повеселевший Святогор. – Он своих девочек бережёт не хуже нашего, и кого попало к ним на пушечный выстрел не подпускает. Тут же в первый же день знакомства и старшую на выданье представил, и младшей наставника запросил. Пусть я не одобряю ремесла «Мастера», но как мужчина он мне по духу.
– Мне понравилась его позиция о цене жизней, – вымученно улыбнулась уставшая Яна. – Возможно, у нас и впрямь есть надежда на спасение...
В дверь кабинета осторожно постучали. Настолько, что было больше похоже на какое-то поскрёбывание, а не на стук.
– Дозволено! – подал голос Святогор.
Дверь с характерным металлическим скрипом качнулась на петлях, уже несколько лет не видевшие своевременной смазки. На пороге кабинета стояла одна из помощниц семьи, погодка Златы, молодая девушка Марина, облачённая всё в такой же белый сарафан, как и прочие её подруги по ремеслу.
Сердца всех троих пропустили сразу несколько ударов, когда Бериславские увидели, как по щекам девушки бегут слёзы, да так, что мокро было даже на груди сарафана.
– В-ваше в-в-выс-сокоп... П-п... Превос... Превосходительство...! – пытаясь совладать с эмоциями, выдавила она, нервно ломая себе пальцы рук. – Гос... Госпожа Злата... В своей... Опочивальне...
При упоминании имени сестры Алина резко побледнела, став лицом белее своей блузки.
Внутри девушки что-то оборвалось, а вдоль спины пробежался могильный холод.
Марина едва успела освободить проход.
Алина с стремглав выбежала из кабинета и ринулась к комнате младшей сестры.
Уже подозревая худшее, с тяжёлым вздохом поднялся с кресла отец и помог встать на ноги матери девушек.
Никто не хотел думать ни о чём мрачном, но все мысли были лишь о плохом.
Единственный способ развеять тьму в душе – узреть нечто благодатное, чего в стенах этого дома не видели вот уже почти десять лет.
На что-то действительно хорошее не надеялся уже никто.
Но...
Надо было найти в себе силы дойти до конца и достойно встретить удар судьбы, каким бы тяжёлым и смертельным он ни был.
Ни Святогор, ни Яна даже не попытались справиться у Марины, что же такого произошло со Златой, что она явилась к ним заплаканной.
Отец семейства уже был готов смириться с необходимостью отпустить младшую дочь с миром.
Мать же, стараясь держаться из последних сил, гнала прочь все гнетущие её мысли о Злате, пытаясь тешить себя лишь светлыми.
Можно представить себе состояние обоих, когда чета Бериславских дошла до комнаты Златы на втором этаже имения, где увидела возле открытой двери замершую столбом Алину, в неподдельном шоке закрывающую рот обеими руками, и безудержно истекающую слезами.
С сердцем, готовым отбить свои последние удары, отец подошёл к старшей дочери, нашёл в себе силы повернуться в комнату младшей... и замер вместе с ней, будучи не в состоянии поверить своим глазам.
Злата, умытая, одетая в чистейший белый сарафан, забравшись в кресло с босыми ногами, расслаблено лежала и блаженно улыбалась, спала беззаботным сном!
Вместе с ней отдыхала в её объятиях мягкая игрушка, в своё время пошитая и подаренная старшей сестрой.
Блаженная дочь, в приступах беснования не подпускавшая к себе никого и не способная дать себя омыть, сидит как заново рождённая!
За её спиной стоял незнакомый мужчина в насквозь мокрой одежде, крой которой никогда раньше не видели в этих краях.
Выше чуть ли не на две головы, он с неописуемой нежностью, никак не вязавшейся с его внешним видом и взглядом прожжённого порохом и пламенем ратника... причёсывал спящую девушку!
Ещё и напевал при этом тихим, пусть и не очень мелодичным, голосом какое-то подобие колыбельной песни!
– …и, если спросят нас с тобою наши дети, задав простой вопрос наивным голоском, «Скажи, отец, ты кто на этом свете?». Ответ я дам им наградным листком...
Ни отец, ни мать, ни сестра не могли поверить в происходящее.
Солнце ещё даже не думали садиться, и энергия била из Златы ключом.
В это время она буйна как никогда, и даже просто сесть за обеденный стол не в состоянии.
Тут же девушка отошла ко сну даже не дойдя до постели!
