Если раньше мне не понравилось состояние повязки, пугающе чернеющую там, где не надо, то после снятия её я не заматерился вслух самым грязным отборным матом только потому, что был готов к увиденному, и готовился к худшему.
Ободранная рана не страшна сама по себе.
Она неглубокая.
Да, плюха прилетела знатная: на весь бок огромная гематома.
О сроках наверняка судить не берусь, не зная регенеративных способностей местных, но в земных условиях дал бы повреждению несколько недель.
На краях обрывков кожного покрова начали проступать характерные признаки некроза.
Теперь омертвевшую кожу необходимо удалить, пока процессы гниения и разложения не перешли в терминальную стадию.
А она уже не за горами.
В центре огромной гематомы зияла ободранная кожа, свисающая по краям раны чернеющими струпьями.
По ходу дела, тот, кто обрабатывал рану, наложил первичную повязку в стрессе и спешке.
Повязка отпала легко и мокро.
Не было и намёка на заживление далеко не новой раны.
И, что самое дерьмовое, вместе с кровавой кашицей на повязке и в ране остался характерный желеобразный сгусток начинающегося нагноения.
Теперь уже поздно искать виноватого и пробивать ему в сопатку.
Рана загрязнена и это уже не отменить.
Остаётся промыть её от гноя, обрезать омертвевшую кожу по краям и обработать антисептиками.
Может, в этом мире медицина и достигла приемлемого уровня.
Возможно, тут зашивают разодранные животы и пришивают отрезанные головы.
Или научились вживлять магические имплантаты.
У нас, вон, тоже и КТ, и МРТ, и ЁКЛМП, и прочие йопт твою мать.
Но это не означает, что не найдётся какой-нибудь пробирочный студиозус, который примотает подорожник изолентой к спиду рака со словами «И так сойдёт!».
Рана не обработана даже чисто для галочки.
Так замотана, «на живую».
Что там говорили девочки? «Не даётся»? Пусть скажут это тому, кто оказывал помощь трёхсотым, от боли извивающимся ужами на сковородке и орущими на весь пункт сортировки раненых.
По сравнению с ополченцем, которому снайпер прострелил икроножную мышцу, Бериславская-младшая прям младенец на пеленании.
Злата продолжала увлечённо о чём-то щебетать, не обращая внимания на то, что с ней делают и собираются делать.
Я же, убрав ножницы прочь и отбросив бесполезные теперь грязные бинты, взялся за ковшик, подтянул подготовленные мне вёдра с водой, зачерпнул и принялся поливать на вёрткую Злату, норовившую начать нарезать круги по купальне.
Девочки до поры, до времени ждали моего сигнала.
Держать Злату насильно сейчас бессмысленно. Лучше уж мы с ней потанцуем...
А только аналогия с танцем на ум и приходит.
Юркая мелкая не могла устоять на месте хотя бы минуту и постоянно куда-то двигалась.
Мне приходилось зачерпывать ковшом новую порцию воды, догонять вертлявую Бериславскую-младшую, обливать её и так по кругу.
С волосами отдельный швах: вот с ними я попросил помочь Дашу со Светой, пока сам занимался раной.
Не обращая внимания на продолжавшийся словесный поток Златы, жестом показал девочкам фронт работы, а сам потянулся в аптечку за антисептиком.
Обработка раны пытающегося вырваться потерпевшего – отдельный экзамен для любого медработника, взрослого или детского.
Мы справились только потому, что я занял внимание Златы на себя, пока девчонки вымывали причёску своей госпожи.
Правда, это сопровождалось пританцовыванием от переминания с ноги на ногу, и попытками побегать по купальне.
Но, как выяснилось, если мягко и ненавязчиво следовать за беспокойной Бериславской-младшей, молча делать свою работу и не пытаться ей противодействовать, то даже такая нетривиальная задача, как помывка тела и перевязка с обработкой ран, способна завершиться за каких-то полчаса.
Уже перевязанная, отмытая и приодетая в чистое Бериславская-младшая с явными признаками усталости и эмоциональной перегрузки была отконвоирована в свою комнату, где забралась в кресло с ногами и тупо вырубилась.
Безо всяких там лекарств, снотворных и прочих тяжёлых методов воздействия.
Злата отключилась буквально сразу же.
Отлично.
И с колтунами в волосах разберёмся, и с донельзя отросшими ногтями, и вообще приведём девчонку в надлежащий вид, раз выдалась такая возможность.
А Даша и Света мне в этом помогут.
Колыбельную ей, что ли, спеть? Ну, чтоб крепче спалось.
***
– Значит, наёмник..., – тяжело выдохнул Святогор Тихомирович. – Не самый плохой выбор. Но и не самый лучший. С таким спутником по жизни шансы овдоветь раньше времени невероятно огромные.
– Мы на пороге войны, – возразила Алина. – Если до этого дойдёт, о вдовцах и вдовах будут плакать в последнюю очередь. И вы бы видели, как он действует. Уверена: если бы стояла задача не разведки, а штурма, овдовели бы женщины наёмников синдиката. Причём, ещё до начала штурма.
– Надо обратиться к нему, – устало проронила мать.
– Что? – не поняла старшая дочь.
