На какое-то время я замер, поймав себя на мысли, что наслаждаюсь точёной фигуркой разноглазки, вставшей напротив окна. Бериславская-старшая уже избавилась от повседневной одежды, и, судя по витавшему в комнате тонкому аромату душистого банного мыла, даже приняла душ. Очертания её тела чуть разбивал короткий ночной халатик.
Тишина затянулась. Я бы так и стоял возле двери, наслаждаясь зрелищем, если бы молчание не прервал голос Алины.
– Почти десять лет стены этого дома не слышали такой умиротворённой тишины…, – проронила девушка. – Уже не помню, когда в последний раз засыпала тут в покое… Сегодня было тихо… почти как в отрочестве…
Не надо быть великим провидцем или иметь академическое звание учёного мужа, чтобы понять: камень в мой огород. Ведь, по сути, моим стараниям благодаря у домашних этого имения появилась возможность хоть немного перевести дух. Со Златой в дом мы заходили лишь дважды, и то на приём пищи.
Я стянул с себя боевую рубашку и сбросил её на свободный стул. Какими бы шикарными влагоотводящими свойствами ни обладала её ткань, но спать лучше без неё. И кожа дышит, и вообще комфортней.
– Ты невероятна, – отозвался в темноту. – При знакомстве меня одолевали самые разнообразные чувства в отношении тебя. Главным из которых было «Ого! Да у этой девчонки мозги варят! Она при эполетах и чине, она достойна, чтоб её уважать!». Но мне и в мыслях не могло прийти, что ты половину своей сознательной жизни терпишь такой ад день за днём. Добиться чина и погон? Это любой дурак может. Этим половина армейских занимается. Но добиться этого, когда за спиной в доме творится кавардак и все силы уходят на поддержание семьи на плаву… Ты невероятна.
– Моей заслуги тут немного, – произнесла Бериславская. – Всё, что я могла, это поступить под крыло Тайной Канцелярии и вносить жалование в лечение Златы. Всё без толку…
– Не без толку.
Я подошёл к девушке сзади и обнял её, прижав к себе.
От её волос шёл незнакомый, но очень приятный запах чего-то, похожего на цветы или луговые травы. Такого аромата ещё не слышал. Но от него хотелось зарыться в волосы разноглазки, старательно вымытые и расчёсанные.
– Ты помогла сестре продержаться. Не будь твоих усилий – и мои уже не помогли бы. Некому было бы помогать. Ты тянула на себе лямку бурлака, даже не подозревая, что её невозможно вытянуть. Просто тянула и вытягивала, вопреки всему. Этим выиграла время до моего, почти случайного, появления. А сегодня, оставив все дела, помогала семье и родителям по дому, как ответственная и любящая дочь. Крайне редко кому-то удаётся добиться уважения в моих глазах. Это требует дюжих усилий. Ну, или необходимо сотворить что-то эдакое. Ты же… просто невероятна. Потому не кори себя. Ты сделала всё, что могла в своей ситуации. Остальное беру на себя.
Ручка Алины нерешительно коснулась моей, обнимающей её сзади, будто бы боялась, что я отдёрну её или пресеку.
– И всё равно всю работу делаешь ты, – прошептала разноглазка. – Распознал недуг. Раздобыл зелья. Увлекал Злату. Дал дому тишину.
– А ты дала мне сил всё это провернуть.
Всё моё тело почувствовало, как вздрогнула напарница.
– Я боец простой. Если вижу, что могу помочь – помогаю. В особенности, если это для меня необременительно. Но я по себе знаю, каково работать с соратниками, которых гложет что-то нехорошее дома. Даже если опустить, что от домашних невзгод у бойцов страдает эффективность действий… мне очень не понравилось видеть тебя такой, какой ты выбежала из кабинета Протопопова. Мне не нравится видеть слёзы в твоих красивых глазах… не нравится утирать их с твоих нежных щёк… Я не хочу, чтоб ты страдала из-за того, что страдают близкие тебе люди. Не могу обещать, что немедля исправлю всё, что тебя гнетёт. Но ради тебя, моя дорогая, я буду драться не только за тебя, но и за твоих людей.
Пальчики Алины крепко сжали мою руку.
– Ты слишком красочно излагаешь для наёмного дружинника. Ни один ратник даже дворянского происхождения так красиво не скажет. Но, почему-то, я хочу верить тебе, «Мастер»…
– А ты не хоти, – подсказал я. – Просто верь. И у нас с тобой всё получится. Бой предстоит тяжёлый. И мне понадобятся силы, чтобы выйти из него победителем. А ты отдохни от своих проблем и просто дай мне сил.
– Возьми их…, – едва слышно прошептала разноглазка. – Возьми… меня…
Абсолютно беззвучно развязался узелок на шёлковом пояске, обхватывающем Алину на её талии. Гладкая ткань халатика растеклась и безропотно спала с точёных плеч соратницы. Моя рука стала медленно опускаться сверху вниз по хрупкому тельцу девушки, заставляя её дышать глубже и чаще. Обняв другой рукой за грудь, отчётливо почувствовал, как начинает уходить в зашкал сердечко соратницы, с силой прокачивая кровь.
Наклонился к девушке и осторожно, стараясь не навредить, прикусил её ушко.
Алина шумно вдохнула и всей спиной вжалась в мой торс, крепко обхватив своими руками мои.
Тишину спальни Алины прервали её слова, едва слышно оброненные с придыханием.
– Молю тебя… не покидай… Ты нужен мне…!
