Ортопедическую обувь кто изобрёл и на хрена? Чисто машинально и на опыте выполняю перевязку практически любой раны, а тут не додумался пошевелить извилинами. Есть же обувь, надеваемая как чехол на поражённую конечность, и этим же чехлом, по сути, и являющаяся! Мне рыбчиком метнуться до аптеки и обратно – дело меньше часа! Или сшить такие черевички самому. Допустим, из плотной шкуры. Животноводством занимаемся? Значит, меха в наличии. Урвать две кроличьи шкурки можно, ни от кого не убудет. Но быстрее и проще, конечно, через аптеку.
Как только закончили с перевязкой (Злата уснула так крепко, что даже не реагировала на наши действия), состоялся короткий разговор с помощницами, закреплёнными за девушкой.
– Девчат, – тихо позвал я Дашу и Свету.
Обе повернулись ко мне.
Жестом поманил обеих на выход из комнаты Златы, где уже спала Бериславская-младшая.
В коридоре продолжили, когда девушки закрыли за собой дверь.
– Что-то случилось, молодой господин? – тихо поинтересовалась Света.
– Спасибо вам больше, – первым делом поблагодарил их. – Без вашей помощи исполнить задуманное было бы крайне затруднительно.
На мордашках обеих помощниц промелькнула тень растерянности. Небось, думали, что их сейчас чем-то озадачат, а их вызвали на разговор чисто поблагодарить. Затроили.
– Не стоит, молодой господин, – неуверенно отозвалась Даша. – Это же наша работа.
– С которой вы справляетесь замечательно, – подтвердил я. – Особенно, если учесть, что вы не обучены уходу за душевно больными. Молодцы. Но есть один момент, на который я должен вам указать. Это прошедшая ночь и ваше дежурство у постели Златы.
Обе девушки резко покраснели. И было, отчего. Их оставили присматривать за больной, а они уснули, причём одновременно. В условиях войны – залёт смертельный. В текущих реалиях глаза закрыть можно.
– У вас было две ошибки. На самом деле больше, но акцентировать ваше внимание хочу на двух. Во-первых, вы обе уснули на посту. В этом нет ничего осудительного. Вы обе – молодые и очень красивые девушки, на долю которых выпала недобрая чаша...
Ох, ты ж, етишкин портсигар! Только что обе служанки краснели от стыда за проступок, а теперь краснеют от простого девичьего смущения, стараясь отвести взгляды! Это их легко в краску, вогнать, что ли?!
– ...потому всё понятно. У вас нет сил. Вы устали. Ночью тихо. Вы уснули. Но сделали это вдвоём, когда вас попросили присмотреть за больной. Если устали настолько, что потребовался отдых – надо было ложиться спать по очереди, чтоб одна бодрствовала, исполняя поручение. Потом поменялись бы местами.
Обе девушки удивлённо вытянули личики. Только что их собирались разносить за косяк, а теперь ещё и науськивают, как косячить правильно. Когнитивный диссонанс словили девчули.
– Вторая ошибка – вы уснули как попало. И я сейчас даже не про одежду говорю, которую надо было снять. Вы помните, в каких позах отключились? Обе скукожились, как замороженные гусенички. Пока молодые, последствий можете и не заметить. Но как постарше станете – спина от такого «здрасьте» вам спасибо не скажет. Если нужен отдых – одна остаётся дежурить, вторая ложится в постель. Чтоб отдыхали и тело, и разум. Иначе в следующий раз мне придётся лечить вам защемление нерва или потянутые мышцы. Мне не трудно, я сделаю. Но зачем болеть, когда можно не болеть?
Служанки переглянулись, не понимая происходящего. Их ругают или учат не палиться на косяках?
– С-спасибо большое, молодой господин..., – чуть растерянно проронила Света. – Впредь такого, конечно, не повторится, но...
– …почему вас не ругаю? – хмыкнул я, закончив мысль за девушку.
Даша молча кивнула.
– А смысл? Нам с вами работать дальше. Не день, не неделю и даже не месяц. На одном только страхе отношения не построишь. Если сейчас вздёрну вас так, что о пощаде взмолитесь, вы меня только бояться и сторониться начнёте. А нам ещё работать в обстановке, требующей предельного доверия друг к другу. Вы нужны мне живыми, здоровыми, полными сил и готовыми исполнить поручение, которое приблизит выздоровление Златы. А если шугаться меня начнёте... Ни о какой слаженности в работе не может быть и речи. Конечно, это не повод сыпать огрехами как из рога изобилия. Но на некоторые мелочи нет смысла исходить истерикой, будто случился конец света.
***
Заваливаясь на ночь в комнату Алины, я застал девушку в кромешном мраке с выключенными светильниками в помещении. О том, что в спальне разноглазки кто-то есть, можно было судить лишь по низкорослому девичьему силуэту возле окна с раздвинутыми шторами, из-за которого пробивался свет двух лун на небосводе и нескольких уличных фонарей на участке имения. Этого хватило, чтоб мне удавалось различить сравнительно крупные предметы в потёмках. А заниматься мелким ремонтом или читать/писать на ночь глядя всё равно не собирался.
Зашёл. Прикрыл за собой дверь в комнату. Окинул мизансцену взглядом и понял, что свет сейчас лучше не включать. Зачем-то Алина оставила его потушенным.
