— Не стоит принижать заслуг гостя моего дома, — с детской горделивой улыбкой и горящими глазами, вкупе передающими неподдельно светлое настроение светлейшей княжны, произнесла девушка. — В первые же сутки своего появления в его стенах «Мастер» взялся за домашних и едва ли не в одночасье расправился с накопившимися недугами. Иннокентий порывается в ноги кланяться, что унял хруст и боль в коленях. Матушка с батюшкой стали высыпаться как в молодые годы жизни. Исчезла головная боль. Страдающая от недостатка сил матушка нашла в себе их новые запасы. Злату выходил, залечил ноги и раны от буйств, и сейчас сестра крепнет разумом день ото дня. А я… попрала бессилие.
Шокировать прожившего своё и видавшего многое руководителя Тайной Канцелярии трудно. Его вообще непросто удивить. Но слышать подобный перечень свершений, приписываемый одному наёмнику, который всего неделю пробыл в гостях, да ещё и сделал то, с чем не могли сладить лучшие знахари Империи…
«Мастер» отрицательно покачал головой.
— Исцелить Бериславскую-младшую не в моих силах. Я не психиатр. Но в моих возможностях стабилизировать её состояние, чем усиленно и занимаемся. Да, безумие отступило. Девчонка стала лучше и крепче спать. Кое-что сделал с повреждениями тела, кое-как помог усмирить повреждения души… Но полного излечения обещать не могу. Курс довольно долог и может достигать нескольких лет. Меня же тут через неделю собираются причислить к лику святых ещё при жизни. Не спешите.
Алина посмотрела на спутника.
— Подожди, — искренне улыбнулась она. — Продолжишь в таком духе — тебя и впрямь канонизируют.
— Полагаю, — осторожно поинтересовался офицер. — Дело в достижениях твоего мира, наёмник?
— Так точно, — кивнул призванный. — Принёс «из дома» некий запас медикаментов. Все болезни страны попрать не выйдет, но не смог отказать себе в чести и удовольствии помочь семье той, что стала для меня поддержкой и опорой в этом мире.
«Поддержка и опора» «Мастера» буквально сияла от счастья. Не чета тому состоянию, в котором девушка убывала из кабинета начальника неделю назад, опрометью ринувшись прочь даже не попрощавшись.
— Это многое объясняет, — слабо улыбнулся полковник. — Кроме, пожалуй, одного. Алина Святогоровна. Вы утверждаете, что благодаря усилиям вашего протеже попрали бессилие…
— Так точно, господин полковник! — радостно выпалила та. — Готова к прохождению переаттестации!
— Даже так? — хмыкнул хозяин кабинета. — Что ж. Вас услышал. Позже доведу дату заседания специальной комиссии по этому вопросу. Пока что примите мои самые искренние поздравления в связи с улучшением положения дел в семье… а ты, наёмник… Тебе отдельная благодарность, что присмотрел за нашей лучшей сотрудницей… и не остался в стороне от бед её дома.
— Всегда пожалуйста.
Посчитав личные вопросы разрушенными, полковник вернулся к изучению переданного ему листа докладной записки. Текст последней не был затянутым. На его прочтение не понадобилось и минуты.
— Вы уверены? — спросил он. — Вопрос к обоим. Шесть человек? Экспедиции числом в сотни разворачивались спустя несколько дней. А вы вшестером рассчитываете пройти весь материк до востока?
— Небезосновательно, — кивнул «Мастер». — Мне сейчас выложить выкладку, или подождать всеобщего совещания со всеми задействованными структурами и лицами?
Офицер взял из канцелярского органайзера ручку и размашистым почерком изваял текст резолюции со своей подписью.
— Нет необходимости. Раз так уверен в себе — значит, есть причины так считать. Разведка рудника многое о тебе показала, наёмник.
Протопопов оживился.
— К слову, о руднике. Ты заявил права на трофей в отношении Ханны. Уверен, что тебе нужна эта наёмница? У неё внушительный послужной список, и он далеко не ангельский.
Призванный ратник пожал плечами.
— Я ж не собираюсь брать её с собой в Сибирь. Но она крайне полезный источник информации. Склонить её на свою сторону нетрудно. А там и перевоспитать недолго. Она — наёмница. А наёмники везде одинаковы. Как только поймёт, что ей предложены лучшие условия, тут же сама начнёт под крыло проситься.
Алина Святогоровна скосилась на «Мастера».
— Ханна слишком много знает о внутренних делах Синдиката. Велика вероятность, что её попытаются устранить. Синдикат не любит, когда из его рядов уходят добровольно и живыми.
— Решим, — заверил протеже. — По всем пунктам.
В косяк приоткрытой двери кабинета робко постучались. Хозяину помещения все входящие посетители были видны, как на ладони, но «Мастеру» пришлось обернуться, дабы лицезреть происходящее позади него.
— А вот и первый по списку, — улыбнулся он, завидев визави. — Здравствуй, Лана… Ох, ты, грёбаный Икебастус…
Внешне наёмник остался сравнительно спокоен, хотя отпущенная им реплика прямо указала на состояние воина: увиденное его проняло.
Довольно необычно выглядела та, кто прервала беседу собравшихся в кабинете.
