— Не слишком ли сурово, взваливать столь тяжкое бремя на молодые плечи? — испросил светлейший князь Морозов. — Не спорю, возраст не помеха правосудию… но чем таким могут помочь вам наши дочери, что их ставят в один ряд с носителями секретов?
Ветрана переглянулась с Мастеровым и едва заметно подмигнула ему. Тот также малозаметно кивнул девушке.
— На кону буквально существование государства Российского, Властислав Иванович, — отозвался Ростислав Поликарпович. — Тяжёлые времена требуют тяжёлых решений. И, по правде сказать, принимаем их не мы. Так уж сложилось, что лишь присутствующие способны на то, что предстоит исполнить. А потому взываем к вашей гражданской ответственности и готовности послужить Родине.
Морозов скосился на Бериславского. В памяти главы рода всплыл недавний разговор с ним и наипаче — отдельная фраза его супруги, сказанная так, что намертво отпечаталась в сознании.
—
—
Уж не о чём-то таком ли сейчас пойдёт речь, что собрали их всех? Очень уж подозрительно всё сходится. И переглядывания Ветраны с Мастеровым, которые не могли остаться незамеченными… Кажется, кто-то тут знает больше, чем остальные.
— Сиречь… — осторожно произнёс молодой, лет тридцати пяти или сорока, боярин Пламнев. — Мы говорим не о неких проступках юных голов, а о каких-то… государевых распоряжениях?
— Точно, Константин Борисович, — подтвердил полковник. — Полагаю, никто не возразит, если для ускорения процесса и экономии времени сразу оповещу всех вас, что государь-Император повелел в кратчайшие сроки выступить специальным отрядом и во укрепление оборонной мощи государства Российского воздвигнуть передовой аванпост на восточном берегу материка.
Боярин Ветров от удивления аж крякнул.
— Прошу спустить мне моё гражданское непонимание, господин полковник… — выдавил он. — Каким же таким образом четыре четы светлейший князей да бояр вам в этом подсобят? Нисколько не сомневаюсь в боевой мощи Властислава Ивановича или Святогора Тихомировича… Быть может, даже Александр Александрович даст жару, но… Я, к примеру, скромный окольничий боярин. В моём ведении прокладки путей да дорог сообщения. Константин же Борисович, насколько знаю, тоже далеко не ратных дел мастер…
— Речь не о вас, Николай Михайлович, — сказал, как отрезал, Протопопов. — На сии требы надлежит отрядить ваших дочерей.
— Помилуйте, господин полковник! — воскликнул Ветров. — Мы же высвобождены от воинской повинности! Неужто нас призывают на передовую службу?
— Тут всё… несколько… не так, — медленно, подбирая слова, изрёк хозяин кабинета. — До организации передовой службы на аванпостах ещё необходимо дожить. Прежде всего, к местам несения службы необходимо проложить путь…
Все увидели, как глаза боярина забегали, считая цифры в уме.
— Это же… — враз осип он. — Позвольте! Прокладка путей через весь материк⁈ Но за Уралом нет острогов и городов! Там же айны…!
Полковник поднял руку, призывая к спокойствию.
— Вы забегаете вперёд, Николай Михайлович, — степенно проронил офицер. — Дабы не вносить сумятицу, сначала сообщу вам основные сведения, касающиеся темы. Остальные вопросы будут позже. Итак, представляю вам — уже в новом свете и качестве — Мастерова Александра Александровича, также известного под наречённым именем «Мастер». В настоящее время он кандидат на звание Мастера Путей. И, в то же самое время, является тем, кого нынешний Великий Мастер Путей Берислав вместе с действительным тайным советником первого класса Бериславской призвали в наш мир. Прошу любить и жаловать.
Рекомый «Мастер» шагнул на полшага вперёд.
— Желаю здравия, однако, — рекомендовался он. — Приятно познакомиться со всеми вами. С некоторыми — по второму кругу.
Полковник Протопопов остался невозмутим. Ему по должности не положено удивляться больше необходимого.
Алина Святогоровна также не поддалась эмоциям: с «Мастером» она знакома без малого две недели и даже была с ним по ту сторону Грани, чем не мог похвастаться никто из присутствовавших более.
Чета Бериславских также была осведомлена о природе спутника их дочери, потому Святогор Тихомирович лишь хмыкнул, в то время как Яна Истиславовна едва заметно улыбнулась.
А вот остальные воззрились на Мастерова в поистине неподдельном изумлении, граничащим с шоком.
Больше всех поразило Морозова.
После слов Протопопова нашёл подтверждения целый стог фактов и тонких моментов о наречённом друге семьи, которые не смогла по горячим следам разъяснить разведка родовой гвардии.
