Первые несколько дней она не выходила из дома, усердно восполняя запасы физических сил, существенно оскудевшие за время болезни. Исправно употребляла снадобья, оставленные Мастеровым. Исполняла предписанный им же покой. Заново приучала чрево к твёрдой пище.
Спустя несколько суток она нашла в себе достаточно сил, чтобы при поддержке дочери начать выходить на свежий воздух и обходиться бытовыми надобностями.
Раде пришлось взять академический отпуск по уходу за родительницей. Строго говоря, и без неё было, кому помощь ей: обитателей имения насчитывалось с десяток душ, и тот же Поликарп Алексеевич, что до сих пор подсоблял с лежачей больной, запросто мог бы обойтись своими силами. Но разве ж это удержит дочь, едва не похоронившую свою мать?
Так день шёл за днём. За отсутствием регулярного сообщение со столицей новости до имения доходили с некоторой задержкой, если доходили вовсе. Потому о той же казни бывшего хозяина имения Ерохины с обитателями узнали лишь от специального поверенного, прибывшего в один из вечеров.
Возле ворот имения остановилась самоходка, которую покинул худощавого вида статный сотрудник при строгой форме. Фуражка с высокой тульёй и позолоченная фурнитура на кителе вкупе с характерной оповестительной сумой через плечо выдавали в нём посыльного. Вот только кокарда на тулье фуражки говорила, что полномочия посыльного чуть выше, чем просто вручение документов.
Вера, уже оправившаяся достаточно, чтоб выходить из дома, но не настолько, чтоб утруждать себя пешими прогулками, с дочерью сидела на стульях, которые Рада вынесла из дома под лучи вечернего светила. В такой обстановке Ерохины и встретили гостя, вошедшего в калитку без приглашения.
Вера осталась сидеть на стуле, а Рада машинально поднялась с места, завидев строгую форму визитёра. След от плотного общения с Тайной Канцелярией ещё нескоро пройдёт из памяти девушки.
— Бог в помощь, сударыни, — рекомендовался гость, подходя к женщинам. — Специальный поверенный по земельным и домовым делам. Коллежский асессор Боголюбов, Лавр Аристархович. Вы же, полагаю, боярыня Ерохина, Вера Ивановна, и боярышня Ерохина Рада?
— Вы исключительно правы, дорогой гость, — уже окрепшим после болезни голосом отозвалась сидящая женщина. — Уж не ведаю я дел, что привели вас в этот дом. Но позвольте ж вам с дороги предложить напиться…
— Благодарю, сударыня, — отозвался визитёр. — Только, пожалуй, на сегодняшний раз откажусь.
Специальный поверенный расстегнул широкий клапан кожаной сумки, достал оттуда плотно стянутую опечатанной шнуровкой стопку листов и протянул собеседницам. Рада, дабы не утруждать родительницу, приняла передачу самостоятельно.
— В этом пакете всевозможные документации, удостоверения и грамоты, подписанные самолично Великим Императором Всероссийским Александром, — оповестил посыльный. — Надлежит их передать господину Мастерову Александру Александровичу, но в его отсутствие уполномочен вручить вам доверенности, согласно оттискам которых вы обе можете принять пакет лично. Поскольку об отсутствии господина Мастерова и их причинах осведомлён даже я, то на словах уполномочен оповестить вас. Сим пакетом настоящее имение передано в единоличное и безраздельное пользование господина Мастерова, включая земельный надел, неподвижное имущество в виде разнообразных строений, сооружений, живых душ по числу описанных крестьян, а также крупной скотины по учёту и мелкой живности без счёту.
Рада вскинулась на коллежского асессора.
Тот поднял руку.
— Не спешите тревожиться, сударыня. В пакете лишь документальное удостоверение права собственности на всё вышеперечисленное. Ни Великий Император Всероссийский, ни судебная коллегия по земельным и домовым делам не выписывала постановлений об отчуждении чьих-то душ с земли, окромя прежнего имущественного держателя, Бесчестных Пелагия Любомировича. До особых на то распоряжений нового имущественного держателя всё происходящее на землях надела остаётся имеющим свою силу. Выражаясь простонародным языком, никто никого не прогоняет прочь. Как бывшие члены семьи казнённого, вы вправе и далее оставаться в этих стенах.
Девушка вытаращилась на Лавра Аристарховича.
— К-как… к-к-казнённого⁈…
