Росалия увидела мужа, который с присущей ему бойкостью раздавал помощникам приказы. Перед домом стояла повозка, на которой складывали найденные тела. При виде приближавшейся толпы Гильермо оставил пост и направился навстречу супруге. Изможденная Паулина наблюдала за ними с безразличием. Гильермо взял Росалию за плечи; та не подняла даже рук. Убедившись, что его жена цела и невредима, он обнял ее. Лицо Росалии в свою очередь резко исказилось презрением к мужу, и Паулине вдруг стало жаль этого несуразного, неуклюжего простеца, который, казалось, по-настоящему ею дорожил.
Разглядывая царившее вокруг разорение, они заметили медленно входившую в батей колонну солдат, которые озирались по сторонам с тем же застывшим на лицах ужасом, что и они. Вцепившаяся в руку Ремедиос Паулина при виде их вся так и обомлела, не в силах отвести от них взгляда. Усыпанные каплями пота лица этих изможденных, покрытых копотью, грязью и кровью юношей отражали всю тяжесть проделанного ими пути. В памяти возник образ Санти, впервые представшего перед ней в форме заморских войск Испании. От его неотразимости у нее перехватило дыхание. В этих солдатах Паулина увидела десятки таких, как он, и, как и в Гаване, почувствовала к ним непреодолимое влечение. Нескольких человек несли на носилках; кто-то был ранен, кто-то – мертв, и тогда она подумала об их матерях, невестах и женах – о тех, кому новость об их гибели нанесет жесточайший удар, от которого им – прямо как и ей – уже никогда не оправиться.
Когда они проходили мимо, Паулина перекрестилась. При виде глядевших на них женщин и детей солдаты в воинском приветствии поднесли к головным уборам руки.
К колонне на лошади подъехал Паскаль. Шедший во главе капитан приказал солдатам остановиться. Их разговора Паулина не слышала: все ее внимание было устремлено на юношу в первом ряду с неумело перевязанной головой. Он шатался, словно вот-вот упадет, не в силах выдержать веса снаряжения.
Колонна направилась в сторону медицинской части. Словно влекомая цветком пчела, Паулина оставила Ремедиос и подошла вместе с ними к самому зданию. Капитан велел солдатам отдохнуть и перенести раненых внутрь. По пути к асьенде они попали в засаду, устроенную, возможно, все теми же бежавшими из «Дос Эрманос» рабочими, и их ночь тоже выдалась длинной и жестокой.
Паулина вновь отыскала солдата с перевязанной головой, которого, казалось, никто не замечал. Он открутил крышку с фляжки и поднес к губам. Но вдруг обнаружил, что она пуста. На лбу и щеках запеклась кровь, и отчаяние в его глазах так тронуло Паулину, что она, пробравшись сквозь группу окружавших его солдат, погруженных каждый в собственные горести, приблизилась к нему.
Солдат обратил на нее внимание. Он еле держался на ногах, но при виде этих зеленых глаз, смотревших на него с таким участием и теплом, прослезился.
Стиснув губы, Паулина крепко его обхватила и помогла подняться по ступеням медицинской части. Едва войдя, она тут же ощутила сильный запах крови, от которого замутило в животе. Ни доносившиеся отовсюду стоны, ни даже открытые раны с обожженными лицами не подействовали на нее так, как стоявший внутри тяжелый дух. Негры, белые, мулаты – там находились все без разбору. Доктор Хустино принимал только что вошедшего солдата; Мар в глубине залы вместе с Баси осматривала другого военного. Тогда помочь своему солдату Паулина решила сама.
– Как тебя зовут? – спросила она.
Тот, прежде чем ответить, провел по пересохшим губам языком.
– Хайме, – еле слышно прохрипел он. – Хайме Росель.
– Паулина.
Она нашла ему место в углу, взяла у него из рук фляжку и направилась между разделенных белыми шторками коек за водой. Вдруг раздался чей-то мужской голос, заставивший ее остановиться. Тогда она заглянула в щелку и увидела сидевшего на койке дона Педро, разговаривавшего сам с собой. Может, подумала Паулина, цветы эти, которыми его поила Фрисия, совершенно свели его с ума.
Она сделала еще несколько шагов вперед – и вздрогнула: кто-то терзался в муках агонии. Останавливаться она не хотела: этот человек явно находился при смерти. Однако любопытство взяло над ней верх, и она, прежде чем продолжить путь, все же заглянула за шторку.
Виктор.
Сердце вдруг остановилось.
– Нет! – воскликнула она, прикусив пальцы.
– Рада видеть тебя целой и невредимой, – раздался за спиной упавший голос.
Паулина обернулась: перед ней стояла Мар с чистыми полотенцами в руках.
– Что с ним случилось?
– В него выстрелил Диего.
Паулина подошла к изголовью койки. Виктор лежал с закрытыми глазами. Единственным признаком жизни было вырывавшееся из груди хриплое дыхание.
– Он поправится?
Мар неопределенно покачала головой. Из-за страха и усталости последних нескольких дней голос ее прозвучал сдавленно.
– Мы не знаем.
С этими словами Мар вернулась к своим обязанностям. Стараясь осмыслить случившееся, Паулина на какое-то время осталась с ним рядом, не смея к нему прикоснуться; из глаз ее капали слезы. Вдруг она вспомнила о солдате, которого оставила на полу, и с чувством вины пошла наполнить фляжку водой.
