Не чуя под собой от радости ног, Солита выпустила юбку Мар, обогнала ее и, подпрыгивая, повела ее по батею, по затененным, не запыленным дорожкам. Чем ближе они подходили к котельной, тем отчетливее слышался рев машин. Мар вгляделась в высокие трубы, извергавшие в синее небо густой серый дым. Огромные прочные строения хорошо проветривались: через отверстия между стенами и крышей наружу вырывались паровые облака, и витавшие в воздухе пепел, сажа и гарь смешивались с приятным ароматом мелассы. У входа в котельную стояла элегантная кабриолетка; ее кучер укрылся в тени, прислонившись к стене. Мар поздоровалась с ним, и он, тотчас вынув изо рта кусок тростника, выпрямился и приподнял шляпу.
– Доброе утро, сеньорита.
Не довольствуясь одним лишь фасадом котельной, ведомая любопытством Мар заглянула в ближайший проем: изнутри здание казалось еще просторнее. Ее внимание привлек приятный аромат мелассы, оглушительный рев машин резал слух. Замысловатая система смазанных маслом маховиков, поршней, шатунов и жаровых труб являла собой наглядный пример технического прогресса. Мар не без оснований подумала, что в развитие промышленности вкладывались колоссальные средства. Всё здесь было мощь, всё – машины, всё – движение.
Несколько обнаженных по пояс негров с блестевшими от пота телами подбрасывали в котлы дрова и тростниковые отходы. Белые операторы расхаживали вдоль оборудования взад и вперед, смазывая его, следя за работами и криком подстегивая кочегаров как можно скорее подбавить горючего, чтобы увеличить давление, или, напротив, вовремя остановиться.
Мар могла бы провести целое утро, наблюдая за работой котлов: ее занимало все, на чем бы ни задерживался взгляд. У дальней стены, поверх голов рабочих, конвейерная лента поставляла в жернова тростник. Затем из огромных резервуаров вырывался пар. Разыскивая Виктора Гримани, она окинула взглядом присутствующих. Найти его оказалось непросто: он стоял в другом конце котельной, где громоздились лишь бочки с сахаром. Он оживленно что-то обсуждал с оператором, державшим огромную шумовку, но из-за царившего здесь гула она не различала даже их голосов. Рядом с Виктором стояли дон Педро и управляющий асьендой. Словно почувствовав ее присутствие, Виктор обернулся и увидел на входе оглядывавшуюся по сторонам Мар.
Виктор Гримани вышел Мар навстречу. Сладким теперь пахло так сильно, что становилось даже неприятно.
– Не ходите без парасоля, – сказал он, приближаясь к ней. – Особенно если не привыкли к такому солнцу.
– Доброе утро, сеньор Гримани. Возможно, вы удивитесь, но парасоля у меня нет. В Коломбресе куда нужнее обычный зонт.
– Тогда вы могли бы воспользоваться экипажем.
– Мне не терпелось поскорее увидеть асьенду; к тому же после стольких дней на корабле прогулка будет мне как нельзя кстати.
К ним вместе с управляющим подошел дон Педро. Мар внимательно осмотрела Фрисиного супруга. На нем был легкий костюм из светлого льна с жилетом в тон. Одной рукой он держал шляпу из пальмовых листьев, украшенную широкой грогроновой лентой, другой – трость, рукоять которой была вырезана из слоновой кости. Из кармана жилета свисала золотая цепочка от часов.
– Вы заблудились? – спросил он.
Мар не успела ответить.
– Не стоит разгуливать по батею, словно по испанской площади, сеньорита, – посоветовал ей управляющий Паскаль. – На вас может наехать всадник или запряженная волами повозка.
Если всадник и мог ее сбить, подумала Мар, то медленно плетущиеся волы угрозы собой точно не представляли. Даже если она упадет им под ноги, ей хватит времени увернуться.
– Не стоит беспокойства, – любезно ответила она. – К тому же Солита – замечательный проводник.
Та с гордостью улыбнулась.
– Вы уже видели птиц? – обратился к ней дон Педро.
Мар взглянула на Виктора: он жестами призывал ему подыграть.
– Пока нет.
– Сегодня они держатся далеко, поэтому можно и погулять.
– Пойдемте, дон Педро, – поспешил вмешаться Паскаль. – Дома вас ждет Фрисия на маковый чай.
Повернувшись к Мар, дон Педро обратился к ней вполголоса:
– Терпеть не могу этот чай. Он горький и чересчур пряный, и пить его можно, лишь изрядно подсластив. К счастью, сахара у нас хватает, не так ли? – Улыбнувшись, он проговорил еще тише: – Хотя иногда, когда Фрисия не видит, я выливаю это пойло на землю в саду. Пусть это останется между нами.
Дон Педро в знак уговора подмигнул Мар. Надев на него, словно на ребенка, шляпу, Паскаль повел его к кабриолетке. Кучер поспешил подставить ему скамью, по которой тот легко влез в экипаж. Паскаль устроился рядом, а кучер оседлал лошадь.
– Как долго он болен? – спросила у Виктора Мар, глядя им вслед.
– С предыдущего сбора урожая. Ни с того ни с сего начал говорить какую-то нелепицу, и с тех пор он как сам не свой. Хотя порой, к всеобщему удивлению, на него находит озарение, как, например, сегодня. Честно говоря, будь я женат на Фрисии, мне бы тоже повсюду мерещились зловещие птицы.
Мар не ожидала подобного прямодушия и решила продолжить разговор в том же духе:
