– Фрисия, как я понимаю, не без греха. Но если вам она так не нравится, то почему же вы здесь работаете?
– Потому что здесь высококлассный завод, оснащенный всем необходимым для производства лучшего на острове сахара. А пользоваться передовыми технологиями в стремлении к совершенству – и есть моя обязанность.
– И у вас получается?
– А вы как считаете? Уже попробовали наш сахар?
– Один кусочек, в кофе. Он придал ему приятный вкус. Кофе здесь слишком уж горький.
– Как! И вы им даже не полюбовались, прежде чем бросить его на мутное черное дно чашки?
Мар посмотрела на хмурое лицо Виктора, в глазах которого сверкнул шутливый упрек. Вдруг у нее в груди зародился жар, который, поднявшись, разлился у нее по щекам. Она покраснела! Возможно ли? С ней никогда прежде не случалось ничего подобного, и она, как могла, подавила смущение, посчитав его нелепым и неуместным.
– Мне очень жаль, – призналась она. – Я бросила его в темную пучину без малейшего сострадания.
Виктор слегка улыбнулся и, схватившись за сердце, прикрыл глаза. Затем с серьезным видом произнес:
– В следующий раз обязательно им полюбуйтесь. Кристалл зарождается в поле. В мельницу попадает тростник, пропитанный потом. А нередко – и кровью. Каждый кусочек сахара – это плод тяжкого труда, сеньорита Мар. Не будьте к нему равнодушны.
Не в силах оторвать от него взгляд, Мар кивнула, и лицо Виктора вновь смягчилось. Взяв ее под руку, он отвел ее туда, где было не так шумно. Державшая за юбку Мар Солита последовала за ними. Пока они беседовали, девочка мечтала об обещанном платье.
Вдруг взгляд Виктора помрачнел.
– Глубоко сочувствую вашей потере, – произнес он. – Боюсь представить, через что вы сейчас проходите.
– Отец до сих пор не смирился, что больше никогда ее не увидит.
С этими словами Мар сама пришла в волнение. Ее губы едва заметно дрожали, и единственным ее желанием было занять себя на весь день и вернуться домой к вечеру уставшей, стараясь не впасть в отчаяние, в котором утопал ее отец.
– Простите, что напомнил вам об этом, – добавил Виктор, – я лишь хотел выразить свои соболезнования. Уверен, что она была удивительной женщиной.
Мар взглянула на него, и синева ее глаз наполнилась грустью.
– Была.
– Я не понаслышке знаю, какие несчастия случаются в подобных плаваниях.
– Вы много странствовали?
– Вы правда ждете от меня ответа на этот вопрос?
При виде растерянной Мар Виктор улыбнулся и поспешил объясниться:
– Знаю, что моя нареченная многое вам обо мне рассказывала. Она сама призналась, что читала при вас все мои письма. Она очень наивна, а подобное простосердечие в наше время – настоящая редкость.
– Вас это смущает?
– Нисколько. Было бы нелепо с моей стороны беспокоиться о подобных мелочах, особенно когда в каждом своем письме она рассказывала о вас.
Вскинув бровями, Мар испуганно выдохнула. Виктор Гримани определенно не привык деликатничать.
– Вам известно, что я?.. Она говорила вам про?..
– Про ваш отказ? – Виктор широко улыбнулся. – Разумеется.
– Простите меня. Не принимайте на свой счет. Я даже портрета вашего не видела.
– Это что-то бы поменяло?
– Боюсь, что нет.
– Спасибо за честность.
Из котельной вышел рабочий и попросил мастера вернуться.
Искрившиеся на солнце янтарные глаза Виктора задержались на Мар. Слегка подавшись к ней, он негромко произнес:
– Больше я об этом никогда не заикнусь, но сказать должен: мы могли бы стать замечательной парой. Порой достаточно одного взгляда, хотя сдается мне, что я знаю вас довольно хорошо. Я могу прочесть ваши мысли, и вы бы удивились, насколько я близок к истине. В своих письмах ваша юная ученица подробно описала вашу страстно увлеченную личность, вашу одержимость тем, что вам дорого. И меня эти качества восхищают.
В дерзости, силе и прямоте этих слов Мар узнала того самого Виктора Гримани из переписки, который не страдал излишней скромностью и не стеснялся в выражениях. Пока он ждал ответа, сердце Мар бешено колотилось; солнце теперь утомительно припекало голову. Солита сидела возле нее на корточках и, безучастная к разговору, наблюдала за тянувшейся по земле нитью муравьев.
– Страсть – причина всех в мире безумств, – отважилась она сказать ему в ответ.
– Но жизнь без страсти граничит с глупостью.
Они молча переглянулись. Впервые в жизни ответ мужчины оставил ее без слов. В присутствии Виктора Гримани она терялась.
– Наденьте шляпу, – с этими словами Виктор отвернулся и, спрятав руки в карманы и опустив взгляд в землю, словно что-то разыскивая, направился в котельную. На входе его дожидался оператор.
Мар глядела ему вслед, пока он не скрылся из виду. Затем взяла Солиту за руку, и они пошли дальше. Та обернулась, желая проверить, куда же направились муравьи, но большие шаги Мар заставили ее перейти на бег.
Немного поодаль, там, где кончалось здание котельной, Мар остановилась, глядя на кучу мальчишек, грузивших тростник в подъемники, которые затем доставляли его к дробильным машинам. Под присмотром зевавшего от скуки всадника эти мальчишки, которым на вид было лет двенадцать, повторяли за старшими песни.
