Мастер сахарного дела полностью

– Есть. Если нам не разрешат ее прооперировать, то будем доставать ребенка по частям.

– Боже мой…

Мар наблюдала, как доктор Хустино, промыв щипцы, при помощи повитух снова и снова пытался достать голову ребенка, но ничего не выходило. Жара в раскалившемся за весь день деревянном бараке стояла невыносимая. Тело роженицы покрывал пот, и с каждой минутой сил у нее становилось все меньше. Лежавшие в корзинках дети, далекие от происходившего, снова заплакали, прося кто еды, кто ласки. Манса глядел на все недоверчиво, сморщившись. Кормилиц с грудничками на руках интересовали больше Мар с доктором, нежели тяжелые роды, к которым они, казалось, привыкли.

Смерть, подумала Мар, в этом Богом забытом месте уже никого не удивляла. Их с отцом беспокойство резко выделялось на фоне всеобщего бездействия. Тогда Мар заметила стоявшую в дверях рядом с Мансой женщину, которую больше остальных заботила судьба роженицы. Мар подошла к ним и, протянув корзинку с бутылочками лекарства, всучила ее Мансе с таким напором, что тот не сумел отказаться.

– Взболтать и принимать две ложки натощак, – произнесла она. – Давайте тем, у кого проблемы с мочеиспусканием.

Не дожидаясь его ответа, она обратилась к стоявшей рядом женщине.

– Вы – мать роженицы?

– Точно так, сеньорита.

Расстроенной она не выглядела; лицо ее выражало скорее настороженность, как у зрителя, увлеченного театральным представлением.

– Как зовут вашу дочь?

– Фелисия, сеньорита.

Мар коснулась рукой ее плеча.

– Будьте спокойны: отец ей поможет. Он хороший врач.

Та кивнула; возможность потерять дочь не вызвала в ней ни боли, ни беспокойства. Мар собиралась было вернуться к отцу, но осталась задать ей еще один вопрос.

– Сколько лет Фелисии?

– Она появила на свет во время засухи, сеньорита.

– И засуха случилась…?

– В восемьдесят втором, – ответил Манса, услышав вопрос.

Ощутив резкое беспокойство, Мар сглотнула.

– Тринадцать лет, – прошептала она. – Ей всего тринадцать лет… – Коснувшись ладонью собственного живота, она снова спросила: – Кто отец?

Мать Фелисии покачала головой. Тогда Мар перевела взгляд на Мансу, сжимавшего губы с такой силой, что на них образовались морщины.

– Как вы могли допустить подобное? – бросила она ему в лицо. – Она же еще совсем ребенок! Вы что, не видите? Разумеется, она не может родить!

В глазах Мансы сверкнула ярость, и он ответил:

– На неизвестно, кто оте. Но скоро узнаем.

– Нам она ничео не говорила, – сухо добавила мать Фелисии.

Новый крик роженицы заставил их очнуться. Мар вернулась к отцу.

Доктор Хустино поднялся. Он был весь в поту.

– Не получается, – сказал он. – Если не достать плод в ближайшее время, умрут оба. Придется везти ее в медицинскую часть. И как можно скорее.

– Ей всего тринадцать лет.

При этих словах доктор Хустино, вытиравший со лба пот вынутым из кармана платком, изменился в лице.

– Скажи им, что ее обязательно нужно отвезти в приемную. Срочно!

Не теряя ни минуты, Мар сообщила об этом Мансе с матерью. Он покачал головой, а она перепугалась так, словно ее дочь собирались отправить в самую преисподнюю. Мар попыталась убедить обладавшего в бараках наивысшей властью Мансу, но тот упрямо отказывался.

Вдруг в двери показалась маленькая головка, которая, будучи замеченной, тут же исчезла. То была Солита. Мар поспешила к ней и нашла ее за дверью.

– Ты что здесь делаешь? Я же сказала тебе оставаться дома!

– Солита должна бы с вами, нинья Ма. Так сказаа хозяйка.

Оставив Солиту у входа, Мар спустилась по ступеням и направилась к двуколке, возле которой Ариэль с кем-то разговаривал.

– Нам нужен мастер. Дело очень важное, Ариэль. Он, должно быть, в котельной… или в очистительном цеху. Поторопись, пожалуйста.

– Не бепокотесь, нинья, я мигом разыщу его и прихкачу обратно.

Ариэль вновь взобрался на лошадь, и двуколка понеслась на всей скорости, поднимая за собой в свете розового заката клубы пыли.

Мар вернулась к Солите.

– Оставайся здесь, понятно?

– Но я хочу посмотре…

– Тебе нельзя, ты еще маленькая.

– Но Фели – моя подрухка, и я хочу зна…

Мар присела, поравнявшись с ней ростом.

– Она твоя подружка? А она не говорила тебе, что с ней случилось?

Солита пожала плечами.

– Мне ты можешь рассказывать все.

– Просто…

– Ты должна мне рассказать. Ты же не хочешь, чтобы с другой девочкой случилось то же самое?

Покачав головой, Солита призналась:

– Фели сказала, что у ней выросло брюхо после того, как в тростниковы поля ее зажал насмотрщик.

– Какой надсмотрщик?

Солита поднесла к губам палец. Отвечать на этот вопрос она не хотела, потому прятала от Мар глаза.

– Ну же, скажи. Какой надсмотрщик?

Сквозь деревянные стены барака послышался новый вопль Фелисии. Солита заткнула руками уши.

– Разве ты не хочешь помочь подружке? Если не расскажешь мне, с тобой случится то же самое! Какой надсмотрщик?

Солита заплакала.

– Насморщик Диего! Это был он!