– Не трожь меня! – закричала Баси, закрыв лицо ладонями, чтобы не видеть его. – Ради бога прошу, уходи. Не приближайся ко мне. Как ты мог? Как у тебя рука поднялась? Она же ребенок…
К ней подошла Мар и помогла подняться. В Диего по-прежнему кипела злость, глаза его налились кровью.
– Тебе не понять! – сквозь зубы прошипел он. – Это они виноваты! Это они в обмен на услуги сверкают перед нами голыми ляжками! Я, черт возьми, мужик! Что остается делать мужику, когда баба сама сует ему промеж ног задницу?
– Пресвятая Богородица! – перекрестился отец Мигель. – Не выражайся так, сын мой.
Диего обернулся к нему.
– А как мне, по-вашему, выражаться, отец? Разве эти черномазые не сношаются друг с другом без зазрения совести?
– Мне это доподлинно известно, и на каждой воскресной мессе я их отчитываю. Но скажи мне, сын мой, разве ты хочешь им уподобляться? Тебе бы лучше следить за своими деяниями.
– Мерзавец, – яростно бросила ему Мар.
– Будь проклят тот час, – процедил сквозь зубы Диего, глядя на Баси и не обращая ни малейшего внимания на Мар, – будь проклят тот час, когда ты ступила на эту землю. Больше тебе меня не унизить, слышишь меня? Я тебе не позволю. Тебе не сделать из меня посмешище! Тронешь меня хоть пальцем – я тебя на месте убью. Вот те крест.
Отец Мигель схватился за деревянное распятие, висевшее на груди.
– Матерь Божия, как у тебя язык поворачивается произносить такие скверные слова, сын мой? Одумайся, ибо Господь все слышит. Или ты хочешь обречь себя на вечные мучения в аду?
Диего перевел взгляд с Баси на отца Мигеля.
– В этот ваш ад, отец, я не верю. Я верю в силу земли и в ее воздействие на мертвых. Она превращает их в корм для червей. Меня волнует только эта жизнь – про другую ни мне, ни вам ничего неизвестно. Потому не рассказывайте мне ни про ваши эти грехи, ни ады. Бог заведовал женам уважать своих мужей и слушаться их. И поглядите, как ведет себя моя.
Диего направился к выходу. Отец Мигель последовал за ним, попрекая его по пути.
– А ребенок? Что будешь с ним делать?
Диего остановился, подобрал с пола шляпу и посмотрел на отца Мигеля. Однако слова его были адресованы не ему, а Баси:
– Коли вернешься домой – можешь взять с собой и дитя. А коли нет, так в бараки ему дорога.
Он ушел, и Баси в объятиях Мар снова зарыдала. Пока она выплакивала душу, отец Мигель присел на стоявший у стены стул. Он понимал: мужчина, не веривший ни в Бога, ни в черта, мог совершить все что угодно. Он предчувствовал, что Диего Камблор способен убить жену, если она продолжит с ним так обращаться. Для мужчин, подобных ему, не было ничего хуже, чем чувствовать себя оскорбленными и осрамленными своей супругой, и Диего, несомненно, этого не допустит. Если понадобится, он будет усмирять ее кулаками, и никто – ни он, ни сам Господь Бог – не смогут ее спасти.
Баси в объятиях Мар вся дрожала, не в силах произнести ни слова, потому Мар, подхватив ее под руку, вывела ее на крыльцо глотнуть свежего воздуха и усадила на скамью.
– Успокойся ты, ради бога, – сказала она ей, смахнув с заплаканного лица слезы.
– Ох, сеньорита, – выдавила из себя Баси. – Теперь все пропало. Когда вернусь, он меня до смерти изобьет.
– Когда вернешься? Да ты с ума сошла! Не смей к нему возвращаться!
– А не вернусь, так он это несчастное создание отправит в бараки.
– Может, оно и к лучшему; может, мать ее все-таки примет.
– Не примет, – произнес появившийся в дверях отец Мигель. Дойдя до деревянной балюстрады, он остался стоять к ним спиной, скрестив на выдававшемся животе руки. – Они ее никогда не примут. Она другая. Эти рыжие волосы обнаруживают, по их мнению, злое начало – такое же, как у отца. – Отец Мигель повернулся к ним. – Вас бы ужаснуло, сколько детей гибнет в бараках. Выживают лишь сильнейшие. Про это создание совершенно забудут: никто не захочет ею заниматься. Она заболеет и умрет, не дотянув и до месяца. И это не говоря уже о том, что некоторые конго захотят разобрать ее по кускам для своих ритуалов. Отправить ее в бараки – значит обречь на верную смерть.
Баси снова заплакала. Мар же сдаваться не собиралась.
– Но должен быть другой выход.
– Его, к несчастью, не существует.
Баси лихорадочно вытерла слезы.
– Я вернусь к нему. Но только ради девочки.
– Не вздумай!
– Так будет лучше, – заключил отец Мигель. – Знаю, дочь моя, что жертва эта очень велика, и твой супруг ее не заслуживает. Но это дитя ни в чем не виновато, и мы не можем бросить ее, оставив на произвол судьбы. Все вернется на круги своя. Я поговорю с ним. Я скажу ему, что если он поднимет на тебя руку…
– То что вы сделаете, отец? – перебила его Мар. – Как вы на него повлияете? В этом человеке не осталось ничего святого.
– Я все равно поговорю с ним. Найду что сказать. Беседой можно уладить почти все. А ты, дочь моя… – Отец Мигель посмотрел на Баси. – Знаю, что придется несладко, но постарайся не выводить его из себя.
– Это несправедливо, отец, – возмутилась Мар.
