Далее немая сцена, но еще не занавес. У меня ведь скопировал, подглядел где — то, уши оборву, язык отрежу! Полковник по интонации понимает, что его более чем послали, некоторое время в шоке, подавился воздухом, не вдохнуть, не выдохнуть не может. Остальные просто застыли, хлопают глазами, ждут, что будет. Я, воспользовавшись паузой, отвешиваю балбесу не сильный, но звонкий подзатыльник, хватаю его за руку. Мы срываемся с места, и проносимся вниз по лестнице, Одрик чуть не сносит дверь, за ним Мара, я последняя успеваю проскочить в просвет, и дверь захлопывается за мной. И, несмотря на то, что за нами никто не гонится, он пролетает не оглядываясь до моста над рукавом Несайи, издает невообразимый вопль, и перемахнув через перила плюхается в воду. Вот здесь наверно занавес…
Пока я по такой жаре бежала за ним до моста, думала — убью. Но мой раздолбай уже вылез из протоки, мокрый, грязный, но счастливый до одури. Не, с таким счастьем не умирают. И я, не стесняясь в выражениях, на дикой смеси ларийского и родного, высказываю все, что про него думаю. А Мара сидит и лыбится, довольная, что не ей одной достается.
— Ты что творишь? Жить надоело!
— Как что? Приобретаю репутацию.
— Я бы тебя собственными руками придушила, и благодари Пресветлую, ты пока мне нужен. Но это только пока!
— Тебе можно, а мне нельзя?
— Я в отличие от тебя, знаю значение произнесенных слов и правильное исполнение жестов.
— А что-то не так?
— В идеале сначала палец демонстративно облизывается или обсасывается…
— Ничего, ты же меня всему научишь?
— С какой это радости?
— А очень удобно разговаривать на никому неизвестном языке, идеальная маскировка. И никаких пологов от прослушивания не надо.
— Ты сомневаешься в моих способностях?
— Я? Нет, нисколечко. Но давно ли ты практикуешься в магии?
— М — м — м…, — да, подловил — таки, гаденыш.
— А, к примеру, асса Вордер занимается этим последние лет тридцать, а то и больше. Понимаешь в чем разница? — Вот зараза, быстро же мой вьюнош ума — разума набирается. Меня отзеркалил, МЕНЯ! Хотя как там было: успех учителя в его ученике. Значит у меня еще и педагогический талант, фрекен Бок, просто.
— А скажи — ка мне, милый ребенок, с чего ты вдруг перешел на "ТЫ"?
— Ну — у, в свете той гадости, которую ты мне предлагаешь сделать, нам желательно быть ровней.
— А разве я тебе назвала что именно?
— Вот не нужно меня за дурака держать, хватит уже.
— Действительно хватит, — меня это несказанно радует, что мальчишка умнеет просто на дрожжах. Но до меня ему…еще ого — го сколько. — И раз сам говоришь, что хватит, то не стой тут посреди улицы в таком разукрашенном виде. Может я ничего не понимаю в живописи, но в присутственные места таких грязных и мокрых — не пускают. Берем извозчика, и к тебе переодеваться.
— А чего его брать, здесь переулками дойти быстрее.
— Ну, тогда, пошли, шевели ходулями.
Калларинг, придушенный жарой и ошарашенный отпором парня, стоял в дверном проеме слегка покачиваясь. Он беспомощно водил глазами, выбирая на кого бы сорваться. Поэтому все проворно разбегались по своим углам, в надежде, что гроза пройдет стороной. Тут из помещения боевых магов высунулся Тадиринг, он зашел как всегда пособирать свежих слухов, побеседовать с Вордером, раз тот все равно скучает в подвалах Тайной стражи, и со своим невероятным чутьем застал самый интересный момент.
— Т — Та… Тадиринг, — начал было Калларинг, тяжело дыша, — ты видел? Что это было?
Старый маг понимал, что его друга полковника сейчас надо хотя бы проветрить, увести из помещения, где только что по такой жаре еще и разгорались нешуточные страсти.
— Командир, да у тебя же перерыв давно должен быть. Нельзя так перерабатывать, это плохо сказывается на твоем здоровье. Пошли: подышим, прогуляемся, пообедаем… А асса Вордер, он подождет здесь, он уже пообедал в камере, за ним сержант последит. Кто сегодня? А, Берни, мальчик мой, ты же последишь?
— Полковник, мне не нужна охрана, — подал голос Вордер, — у Вас же поводок.
— Но я не умею им пользоваться.
— Командир, ничего страшного, я тебя научу, там все просто, — засуетился Тадиринг.
— Только, пожалуйста, асса Тадиринг, аккуратнее, кто знает, чего она там навязала.
— Не переживайте, коллега, я буду сама осторожность…
Они покинули здание Тайной стражи, полковник медленно брел за своим прихрамывающим другом.
— Что это, Тадиринг? Что происходит? Почему?
— Это значит, что мальчик вырос, и заявляет об этом.
— Да, но почему мне!?!
— Я подумаю над этим. А ты не делай проблемы, там, где ее нет.
— Как это нет? Ты видел, что он устраивает, как он мне отвечает!?! Это он у нее научился, у Анны.
— Он все быстро схватывает.
— Так… если он мог этому научиться, значит, они проводят время вместе. И она пришла его вызволять! И ты видел, как она за ним бежала! За каким — то…, он же ничего из себя не представляет, а она с ним!
— Ну ладно, ладно… Может тебе это все кажется? Успокойся, не солидно человеку в твоем звании так реагировать на выходки юнца. Тут мне рассказали про одно новшество, я решил проверить. Вот мы и пришли….
