Одальни тоже старательно прятала от меня глаза.
А вот её подруга, Сигини, смотрела на меня прямо, и бы сказал, совершенно недвусмысленно.
Взгляд её выражал железобетонную уверенность, что всё уже, собственно, решено.
Но мне, всё-таки, предоставляется свобода в выборе места и времени.
Я не удержался и подмигнул этой целеустремлённой девушке.
Матушка наблюдала за этой пантомимой настороженным взглядом.
Прочитав вожделение в девичьих глазах, осуждающе посмотрела в мою сторону и, вздохнув о непутёвом отпрыске, остающемся, несмотря ни на что, неисправимым бабником, перешла к завтраку.
Глядя на неё я наконец понял, насколько мне хочется есть. Зверски хочется есть.
Ведь вчера были произведены просто бешеные энергетические затраты. Да и сегодня с утра мы с Ануэн, гммм, не удержались. Наверное, просто по инерции.
После завтрака я, было, хотел поработать с Ануэн. Дело в том, что я таки соорудил первый полукустарный преобразователь астральной энергии в ману.
И хотел, что бы Ануэн проверила его в действии и внесла свои предложения по тому, как лучше сопрягать моё изделие с защитными артефактами.
Защитный артефакт, таким образом, приобретал неисчерпаемый источник энергии. И тогда, если я смогу создать нужное количество этих преобразователей, наша защита станет на порядок надёжнее.
Только я продемонстрировал заинтересовавшейся подруге своё творение, как прибежал посыльный от замковых ворот, и сообщил, что вролен Ануэн спрашивают прибывшие только что мужчина и женщина.
Женщина представилась, как тётя Ануэн.
Подруга радостно взвизгнула, объявила, что пойдёт встречать родственницу, чмокнула меня в щёку, видимо, чтобы я не очень расстраивался, и была такова.
Оставшись предоставленным самому себе, я вспомнил, что у меня ещё один диск до сих пор не вернулся, и, следовательно, находится на задании.
Да, речь идёт о диске, который был подвешен над доблестным паладином, лишённым ушлой подавальщицей крупной суммы денежных средств.
Я решил посмотреть записи, сделанные моим шпионским устройством, и не прогадал, это было весьма интересно и познавательно.
Очнувшись после бурной ночи в номере кантины, брат Росперт мучительно разлепил веки и обвёл хмурым взглядом интерьер комнаты.
Судя по тому, как уверенно он присосался к бутыли, в которой болталось ещё около литра дрянного вина, он уже установил причины своего отвратительного самочувствия, и теперь стремился привести его в норму.
Опохмелившись, воин господа, кряхтя и невнятно ругаясь собрал по комнате разрозненные предметы своего гардероба и оделся.
Минуты три он стоял посреди комнаты, оглядывая все предметы интерьера и углы помещения. Похоже, что его беспокоило отсутствие чего-то важного, но вот чего именно, он пока не в силах был вспомнить.
И, когда его взгляд, наконец, остановился на пустой поясной сумке, валяющейся на столе, глаза его начали наливаться кровью, а спустя минуту брат Росперт разразился отборной руганью.
Минут пять звучало это непечатное словоизвержение, но, эмоции ограбленного рыцаря, наконец иссякли и он смирился с тем, что с ним произошло. Полученное удовольствие оказалось несколько дороже, чем предполагалось первоначально.
Но, тут ничего не поделаешь, такова судьба. Он, конечно, попробует найти эту девку, что так нагло и цинично кинула его, но, опыт подсказывал ему, что розыск надо будет объявлять по всем доступным землям. С такой кучей деньжищ эта воровка может оказаться где угодно.
Мало того, если она не дура, то сменит и личность, и внешность. В общем, морока одна. Но искать надо, и надо наказать примерно, чтоб другим неповадно было.
Посчитав те немногие монеты, что оставила ему Эхса, он ещё пару раз витиевато выругался и направил стопы свои к выходу из заведения.
Через двадцать минут эмиссар Ордена Паладинов Почившего Бога был уже в своём неприметном домишке, где окончательно привёл себя в порядок.
Моё внимание привлекло то, что он, подняв одну из половиц, извлёк из пустоты, оказавшейся под ней, кожаный мешочек, показавшийся мне братом-близнецом тех, что уже нашли своё пристанище в недрах моего сейфа.
Это меня ещё больше расстроило. Так как орден, даже с учетом понесённых финансовых потерь не лишился возможности действовать.
Запихнув этот мешочек в поясную сумку, бравый рыцарь двинулся на улицу.
Перемотав запись на полчаса вперёд, я, не без некоторого удивления, обнаружил, что паладин к этому времени уже сидел в городской мытне[1], в приёмной одного из чиновников средней руки.
Через минуту раздался дребезг круглого бронзового звонка, висящего на стене, и секретарь мытаря второй категории господина Эбуроха Гляйне кивнул скромно сидящему на лавочке рыцарю, что можно заходить.
Рыцарь, сейчас одетый без всяких претензий, как горожанин среднего достатка, тут же поднялся и бодро проследовал к двери.
Хозяин кабинета встретил посетителя удивительно радушно:
— Господин Росперт, я очень рад вас видеть у себя. — и расплылся в угодливой улыбке.
— Я тоже рад видеть вас в добром здравии, господин Гляйне, — вальяжно отозвался паладин.
