Леденящий ужас потряс Гермиону. Вокруг было слишком много красного. Рон... Мертв. Она не могла дышать. В груди будто камень не давал ей вздохнуть. Все казалось таким неправильным. Нет, такого просто не может быть. Ей хотелось, чтобы этот кошмар прекратился.
«Пожалуйста, пусть это закончится. Заберите меня отсюда, умоляю... Все что угодно, лишь бы выбраться отсюда.»
И ее молитвы были услышаны: сквозь водную пелену до нее донесся спасительный голос, исходящий откуда-то сверху.
Драко звал ее:
— Грейнджер! — Он тряс ее за плечи. — Грейнджер! Проснись, черт возьми!
Повинуясь его голосу, она проснулась в его руках.
Саундтрек: Hard 2 Face Reality – Justin Bieber ft. Poo Bear
Широко распахнув глаза, Гермиона увидела склонившегося над ней обеспокоенного Драко. Девушка была в постели и пыталась восстановить сбивчивое дыхание. По всему ее телу струился холодный пот. Ее трясло, как в лихорадке, а по щекам градом катились слезы. Перед глазами все ещё был тонущий в собственной крови Рон. Ей было холодно. Но горячие руки Драко согревали ее.
— Мерлин, ты меня жутко напугала! — Драко с нежностью всматривался ей в глаза, взяв ее лицо в свои ладони, и подушечками пальцев смахивал с ее щек слезы.
Драко навис над ней, словно ангел. Платиновые волосы были взлохмачены и казались ей нимбом. Его бледная кожа светилась при свете луны, исходящем из иллюминаторов их каюты. Он был без рубашки, так что Гермиона уткнулась прямо в его гладкую твердую грудь, тихонько всхлипывая.
— Ну, не плачь... — растерянно пробормотал Драко, не совсем уверенный в том, как следует вести себя плачущей девушкой. — Это всего лишь сон, — он стал поглаживать Гермиону по голове, прижимая ее к себе, как ребенка.
Его мягкий голос стал для нее лекарством. Она жалась к нему, как к спасательному кругу, словно если бы он отпустил ее, кошмар вновь поглотил бы ее.
— Все хорошо, Ангел... Все хорошо.
Крики Гермионы разбудили Драко, и он долго не мог разбудить ее. Когда же ему наконец это удалось, он увидел в ее глазах ужас и потрясение. При виде того, как Гермиона плачет во сне, в его груди что-то защемило. Желание уберечь ее от любых невзгод возникло на инстинктивном уровне. Он ещё ни разу не видел Грейнджер такой разбитой. Как такую, как она, может выбить из колеи какой-то ночной кошмар? Драко в который раз убеждался, что под всей этой бравадой скрывалась ранимая девчонка. Он понял это еще когда впервые обозвал ее грязнокровкой. То, какими большими, готовыми расплакаться глазами, она тогда на него смотрела... В тот момент он жестоко пожалел: ему захотелось забрать свои слова, лишь бы не видеть эти глаза, полные боли, но было уже поздно. Он продолжал называть ее этим обидным словом снова и снова, вопреки своему внутреннему голосу, твердящему ему не делать этого. Иначе ему не удавалось вызвать хоть какие-то эмоции, связанные с ним. Гермиона была равнодушна к нему. А ему нужно было хоть что-то. Когда же он оскорблял и доставал ее, он получал взамен ненависть, порой скрытую маской, но все же он ее получал. Это было отчётливо видно по ее глазам. И он упивался ею. Ненависть лучше равнодушия. В ней есть эмоции.
Но сейчас Драко хотел добиться от нее чувства совсем противоположного ненависти. Он хотел большего. Он перестал называть ее «Грязнокровкой», сменив прозвище, олицетворяющее ненависть, на «Ангела» — ее духовного и внешнего воплощения, олицетворяющее его истинные чувства к ней.
Она все ещё плакала у него на груди. Слезы Гермионы странно действовали на него: Драко хотелось забрать всю ее боль, только бы не видеть, как она плачет. Раньше такой эффект на него могли производить только слезы Нарциссы. И это могло значить только одно... В его жизни появилась женщина, которая стала для него такой же важной и любимой, как его мать. Гермиона.
Он не спрашивал, что ей приснилось, лишь гладил по курчавым волосам, запуская в них пальцы; шептал нежные, успокаивающие слова, баюкал в своих объятьях. Где-то через пятнадцать минут Гермиона более-менее успокоилась, и Драко уложил ее обратно в постель. Мужчина лег рядом с ней в позе ложечки, накрыв их одеялом. Перекинув свою руку через ее талию, он взял Гермионину ладошку в свою и стал успокаивающе поглаживать ее кисть.
Постепенно Драко поглотил сон. Гермиона же не могла больше уснуть. Благодаря Драко, она не рассыпалась на части. Он буквально спас ее. Но она все ещё помнила жестокие слова Рона из кошмара. Они душили ее. Ей нужен был воздух. Поэтому, аккуратно выбравшись из его объятий, девушка поднялась с постели и, накинув халат, бесшумно вышла из каюты.
Саундтрек: Beyoncé – Don’t Hurt Yourself (feat. Jack White)
Была глубокая ночь. Яхта стояла на месте. Снаружи бушевали волны. Гермиона шла в темноте босиком по холодному полу. С конца коридора, ведущего в кухню, шел тусклый свет и приглушенные голоса. Похоже, кому-то тоже не спится.
Приблизившись к концу коридора, Гермиона расслышала раздраженный голос Дафны:
— Чего ты тут расселся, иди за штурвал, завтра мы уже должны быть во Франции.
