— Может, хочешь, чтобы я поласкал тебя здесь своим языком, м? — лизнув и пососав сначала одну половую губку, затем вторую, Драко пальцами оттянул капюшон клитора и щёлкнул по нему языком. Так, что Гермиона застонала и натянулась как струна. — Или, может, хочешь, чтобы я потыкал тебя чем-то? — поводив кончиком пальца у ее входа, он погрузил внутрь два пальца и потёр верхнюю стенку влагалища. — Здесь тебе нравится, не так ли?
— Ради Мерлина, заткнись и иди сюда!
Она потянула хихикающего блондина на себя за плечи, полностью накрывая себя его жилистым крепким телом. Драко лег на нее, придавливая девушку своим весом к кровати. Пряжка его ремня холодила кожу внизу ее живота, и Гермиона, проведя ладонями по его твердым мышцам, потянулась к брюкам, принявшись стягивать их с парня, пока он, тяжело дыша, облизывал ее ухо. Справившись с ремнем и молнией, она стянула его брюки вместе с боксерами. Обхватив рукой его стоящий член, она несмело погладила его. Блаженно прикрыв веки, Драко гортанно застонал и, привстав, стянул одежду до конца. Плотоядным взглядом облюбовав сочное тело Грейнджер, он огладил ее груди, живот, бедра и ноги, после чего вновь навалился на нее сверху.
Гермиона вздрогнула, когда он, рукой придерживая свой эрегированный пенис, приставил головку к ее входу и надавил. Горячая плоть раздвинула ее половые губы и проскользнула внутрь лона. Совершенно новые ощущения волной наплыли на нее. Давление его плоти посылало по телу заряды, заставляющие ее выгибаться другой, обхватывая Драко ногами за пояс.
— Мерлин, не могу поверить, что это действительно происходит, — соприкоснувшись с ней лбами, прохрипел Драко.
Ливень не прекращался; сверкали молнии, освещая полумрак комнаты. Драко и Гермиона безотрывно смотрели друг другу в глаза с бушующей страстью, нежностью и предвкушением.
— Ты такая красивая...
Потеревшись носом о ее щеку, Драко осторожно протолкнулся в нее еще на пару сантиметров. От покалываний Гермиона болезненно застонала, вцепившись ногтями Драко в спину.
— Потерпи немного...
Он едва сдерживался. Она была такой тесной и так плотно обтекала его.
Одним рывком бедер и гортанным стоном, невольно вырвавшимся из его горла, Малфой полностью погружается в нее.
Ощутив себя заполненной до краев, максимально открытой для него, Гермиона всхлипывает и закусывает нижнюю губу. Острая боль охватывает низ ее живота. Он был таким большим, растягивающим стенки и проникающим так глубоко, что, казалось, доставал до самой матки. И просто не мог не причинить боли.
— Все хорошо? — застыв, Драко оперся на локти, заглядывая Гермионе в глаза. Хотя самому до помутнения в глазах нестерпимо хотелось двигаться в ней.
— Все хорошо, — отвечает Гермиона и, обхватив его шею руками, запускает пальцы ему в волосы, притягивая его голову к своему лицу, чтобы скрепить их губы поцелуем. Боль постепенно отступала, и Гермиона сжала его пульсирующий орган своими мышцами, призывая его к движению.
Саундтрек: Crazy in love – Vee sing Zone (50 Shades Remix)
По их венам разлилось чистое наслаждение, когда Драко сделал первый толчок. Осязаемый восторг. Чувство целостности. Они будто ожили. Она сильнее впивалась ногтями ему в спину, встречая его последующие плавные выпады. Он ловил ртом ее сладкие стоны, просунув руки ей под лопатки. Кожа к коже. Они дышали друг другом. Воздух стал таким влажным, что их кожа покрылась испариной. Драко утробно дышал, скользя в ней под звуки проливного дождя и грозы.
Гермиона ощущала Драко каждой клеточкой своего тела. Он был всюду. Его белая чёлка спадала на ее лоб. Цепочка, свисающая с его шеи, холодила ей кожу. Его пухлые губы накрывали ее. Его язык боролся с ее. Его пальцы переплетались с ее в замок. Его твердый член проникал в нее с каждым разом всё глубже и глубже, всё сильнее и сильнее. Ее распахнутые бедра крепко сжимали его по бокам, а лодыжки были скрещены на его пояснице. Ее ногти царапали его спину, всякий раз, когда он несдержанно вбивался в нее, буквально вдавливая всем весом в кровать. Его запах окончательно впитался в нее, а ее в него. И не было больше никаких Ее и Его. Были только Они.
— О боже, Дра-а-ко! — Чувствовать его внутри себя было так невыносимо прекрасно, что Гермиона не могла сдерживать стонов удовольствия. Он утыкался лицом в ее шею, обжигая кожу своим горячим дыханием, а она прижимала его голову к себе как можно ближе, оттягивая концы его волос. В ответ он по-свирепому рычал и быстрее вгонял в нее свой член.
Какое-то помешательство. То, как она извивалась под ним, стонала его имя, целовала его, держала в своих объятиях, окутывая своим теплом и нежностью, заставляло его испытать рай наяву. Секс с Гермионой Грейнджер был чем-то запредельно сказочным. Она была его воплотившейся мечтой. Запретной и потаенной. Не было ничего лучше, чем быть с ней, в ней, на ней.
— Проклятье, я обожаю тебя, — не переставая двигаться, сипло шепчет он. — Ты так прекрасна, Ангел...
