— Вовсе нет, я была очень даже убедительна.
Дафна вздыхает, накрывая лоб рукой.
— Ну, ничего, ещё не всё потеряно, — оптимистично говорит она. — У тебя ещё будет один шанс после аукциона. Благо, он и так готов пойти за тобой куда угодно, тебе только надо поманить пальчиком, понимаешь?
В этот момент они слышат, как МакЛагген со своей трибуны объявляет начало торгов, и все спешат занять места за круглыми столиками, накрытыми кремовыми скатертями, со стандартными наборами закусок и миловидными сферическими стеклянными подсвечниками. Гермиона кивает Дафне, и они вдвоем занимают один из столиков.
Аукцион течет в быстром темпе. Лоты быстро находят покупателей, предложивших за них максимальную сумму. Гермиона и Дафна же ждут очереди торгов последнего лота. МакЛагген отлично справляется с ролью аукциониста. С его-то раздутым эго для него нельзя сыскать более подходящей роли, чем ведущий чего-либо.
— Посмотри на тех двух мужчин через два столика справа от нас, — склонившись к уху Гермионы, произносит Дафна.
Взглянув в том направлении, она узнает парочку людей, работающих некогда на Джонни, а теперь на Блейза. Джозеф Капулетти и Никола Сопрано.
— Поверить не могу, что они их подослали, — сетует Гермиона, — будто мы сами не в состоянии справиться!
— Уверена, это все инициатива Драко, — хмыкает Дафна. — Этот собственник скорее бы под землю провалился, чем отпустил тебя сюда без конвоя. Меня же он, видимо, в расчет не берет. Думает, я позволю, чтобы с тобой что-то случилось?
— Мы ещё поговорим с ним об этом, Даф.
От выходки Малфоя их внимание отвлекает ассистент, принявшийся демонстрировать зрителям последний лот аукциона.
— Дамы и господа, представляем вашему вниманию последний лот! — громко начинает Кормак. — Фамильная реликвия всеми известного семейства Малфоев! Этот необычайной красоты медальон с редчайшим огромным красным 47-каратным алмазом, инкрустированным бриллиантами, на цепочке из платины уже несколько колен подряд гордо носили Леди Малфой. На его обратной стороне свою принадлежность доказывает гравировка фамильного герба древнего чистокровного семейства, входящего в число «Священных двадцати восьми». — Тут же по велению палочки ассистента медальон начинает вращаться внутри витрины. — И теперь у вас есть шанс приобрести это произведение ювелирного искусства и почувствовать себя персоной королевских кровей, — продолжает Кормак, — по начальной цене в восемь миллионов галлеонов!
Дафна немедля поднимает свою номерную табличку.
— Кто-нибудь даст больше? — заискивающе спрашивает МакЛагген, оглядывая присутствующих. — Отлично, покупатель под номером 23 повышает цену до восьми с половиной миллионов.
Дафна и Гермиона оборачиваются назад, чтобы взглянуть на своих оппонентов. И лицо Дафны в миг холодеет. За дальним столиком она видит своих родителей. Миссис Гринграсс держит свою табличку в руках, одаривая дочь строгим, надменным взглядом. Рядом с ней сидит мистер Гринграсс и, неловко опустив голову, старается не сталкиваться с дочерью взглядами.
— Поверить не могу... — лепечет Дафна.
— Что они здесь делают? — взволнованно спрашивает Гермиона. — И зачем хотят купить медальон?
— Полагаю, моя дорогая матушка хочет ещё больше насолить мне, — не скрывая в своем голосе злости, отвечает Дафна. — Но, уверяю, у нее это не получится.
С этими словами она вновь поднимает табличку, повышая цену.
— Отлично, девять миллионов! Леди под номером 23 готова дать больше? — предвкушая жаркие торги вещает Кормак. И миссис Гринграсс его не разочаровывает: она снова поднимает свою табличку.
— Девять с половиной миллионов! .. Девять с половиной миллионов, раз!
Дафна упрямо тянет табличку вверх.
— Десять миллионов! — ликующе кричит Кормак.
Но миссис Гринграсс не сдается. Она вновь и вновь повышает цену, не желая уступать дочери. И даже, когда цена взлетает до пятнадцати с половиной миллионов, мистер Гринграсс, выглядящий не слишком уж довольным происходящим, все равно не спешит остановить жену.
— Ха, неужто, она думает, у меня нет денег продолжать? — пребывая в гневе от действий матери, Дафна в который раз вскидывает свою табличку.
— Шестнадцать миллионов! — разгорячено кричит Кормак, явно не ожидая, что цена взлетит до таких размеров.
Остальные участники аукциона следят за развернувшимися торгами с откровенными охами и азартом, поскорее узнать, кто же в конечном итоге станет счастливым обладателем многомиллионной драгоценности.
Аристократичное лицо Миссис Гринграсс полыхает яростью. На этот раз она все же колеблется повышать цену, переглядываясь с мужем.
— Шестнадцать миллионов, раз! — испытывающе говорит Кормак, выдерживая паузу. — .. Шестнадцать миллионов, два...
Как тут Миссис Гринграсс даёт знак табличкой, решаясь отдать за медальон ещё полмиллиона. И прежде чем Кормак успевает провозгласить новую цену, Дафна, невозмутимо глядя в лицо матери, машет ему своей табличкой.
— Годрик милостивый... — неверяще лепечет Кормак. — Семнадцать миллионов!!!
