И пока его беспокойство не сменяется чем-то другим, желанием мстить обидчику, например, Гермиона идет к нему на твердых ногах. И он тоже спешит к ней навстречу. Она видит его, и все теряется. Все опасения и страхи. Она даёт волю чувствам: у нее больше не остаётся сил держать себя в руках от пережитого, по ее щекам из глаз стекают слезы. Всхлипывая, Гермиона в пару больших шагов чуть ли не падает в объятия Драко, встретившего ее на полпути к себе. Она больше не думает о том, что он сделает с проклятым Кормаком, как и не думает о том, что сейчас только усугубляет ситуацию своими слезами. Она цепляется за его плечи обеими руками и утыкается в его рубашку здоровой щекой. Она чувствует, как высоко вздымается его грудь, как быстро бьётся его сердце, как он одной рукой обхватывает ее затылок, а вторую опускает ей на поясницу. И в этот момент у нее в голове крутится лишь одна мысль: нет ничего лучше, чем чувствовать себя в его руках.
Все позади.
Ей хочется впитаться в него, чтобы он не выпускал ее из своих объятий никогда. Как сейчас, всегда слышать у себя под ухом его дыхание. Как сейчас, всегда ощущать его запах. Как сейчас, чтобы он всегда был рядом.
— Гермиона... пожалуйста, скажи мне, что случилось, — умоляющим тревожным тоном спрашивает он. Но интуитивно Гермиона знает, что он сейчас буравит Дафну взглядом, невербально требуя от нее тем самым того же ответа, но отнюдь не так любезно.
— Пожалуйста, только не делай глупостей, — не поднимая головы, еле слышно произносит Гермиона и сильнее вжимается в его тело.
— Как прикажешь мне не делать глупостей, когда я вижу тебя такой... — с болью в голосе произносит Драко, ближе притягивая ее к себе за талию.
— Все не так ужасно, как кажется, — аккуратно говорит ему Дафна и, получая от него свирепый взгляд, добавляет: — Он этого не сделал. Все обошлось. У Гермионы произошел всплеск магии, и она отбросила его беспалочковой магией.
— Посмотри на меня, — просит он Гермиону, но не получает желаемого. — Посмотри на меня, Гермиона, — повторяет он, бережно беря ее лицо в свои руки.
Он видит ее заплаканные глаза, как дрожит ее нижняя губа, ее изувеченную щеку. И в нем просыпается лишь одно желание: чтобы МакЛагген умирал долгой и мучительной смертью.
— Ему конец, — просто говорит он, переводя взгляд на Дафну. — Ты, я и Блейз сегодня же, — получив от Гринграсс, согласной с таким планом, кивок, Драко с непроницаемой маской на своем лице отпускает Гермиону, устремляясь к камину. — Нам надо поговорить с ним насчёт деталей, — добавляет он.
— Драко, нет! — Гермиона останавливает его, притягивая к себе дрожащими руками, и вновь обнимает. — Пожалуйста, не надо... — надрывно шепчет она, утыкаясь носом ему в плечо.
— Ты знала, что будет, если он обидит тебя, — непреклонно отрезает он и вновь старается отстраниться, но она только крепче вцепляется в него, не выпуская.
— Только не оставляй меня сейчас... — Гермиона поднимает голову, и Драко видит, что она плачет. Маска непоколебимости слабеет: он хмурится и, поднося ладонь к ее лицу, с трепетом вытирает ее слезы. — Не оставляй меня... — вновь шепчет она, заглядывая в его такие серые-серые, как шторм, глаза. — Ты мне нужен. Пожалуйста... Я не хочу, чтобы ты уходил.
Он колеблется. Он не может ей отказать.
Не тогда, как она умоляет его со слезами на глазах. Не тогда, как она говорит, что он нужен ей. Но он также не может оставить этого сукиного сына безнаказанным. Никто не смеет тронуть ее и остаться безнаказанным. Малфой мог сказать это с точностью.
Кивая ей, он видит, как она с облегчением выдыхает. Он берет свою девушку, пережившую ужас попытки изнасилования, на руки и несёт вверх по лестнице. Но по пути... По пути он одним взглядом даёт Дафне понять, что все в силе, чтобы они готовились, что он придет в нужный час расплаты.
Саундтрек: The Weeknd – Shameless
Гермиона попросила Драко отнести ее в ванную. Ей хотелось отмыться от всех мерзких прикосновений Кормака. Посадив ее на бортик ванной, он включил воду. И пока набирается вода, помог ей раздеться. Кинув ее одежду в корзину для мусора, он возвращается к ней с Летейским эликсиром. Драко с болью смотрит на ее синяки и ссадины. В его глазах вопрос, он хочет знать подробности, и Гермиона это понимает. Она рассказывает ему все важные детали, пока он заботливо наносит на ее запястья заживляющую мазь, придерживая ее ладони в своих руках. Когда он заканчивает с ее запястьями, а речь заходит о том, как МакЛагген схватил ее за ноги, и она упала и рассекла себе щеку, Драко теряет самообладание.
— Не надо выгораживать этого ублюдка, Гермиона, — мрачно проговаривает он, отставляя баночку с эликсиром. — Если он ударил тебя, так и скажи.
— Но я не выгораживаю... — качает головой Гермиона. — Почему ты думаешь, что я стала бы его выгораживать?
— Потому что думаешь, что если смягчить обстоятельства, то я оставлю все как есть! — Малфой опускает взгляд на ее обнаженную грудь, покрытую мелкими красными следами, и его челюсти сжимаются так сильно, что на острых скулах заходят желваки.
