— Я клянусь! — кряхтит он. — Это правда!
Драко не верит ему на слово, поэтому с готовностью наставив на него палочку, произносит:
— Легилименс.
Роясь у него в голове, он видит все. Все события, в которых участвовала Гермиона. Драко не думал, что если он увидит все своими глазами, то ещё больше захочет вывернуть МакЛаггена наизнанку. Все, что ему говорила Гермиона — правда. Она действительно упала, и этот мудак не бил ее. То, как отчаянно она вырывалась, с какой паникой и омерзением она сверлила МакЛаггена своим взглядом, всякий раз когда тот касался ее, — заставляет Драко достигать апогея жестокости к МакЛаггену. В конце он не видит удалённую Гермионой часть воспоминаний, где она поит его сывороткой правды и допрашивает. Он видит следующую: где Гермиона посылает в него проклятие, о существовании которого Драко и не знал раньше. Она объясняет Кормаку в его воспоминаниях, что это за проклятие, и что собой несёт. И Драко мысленно восхищается ею. То, что она сделала с МакЛаггеном и врагу не пожелаешь. Она изощрённо кастрировала его, даже без физического вмешательства.
— Знаешь, что? — вынырнув из его воспоминаний, говорит Драко. — Я передумал. Она действительно отделала тебя похлеще нашего, так что я не убью тебя. Будешь жить кастратиком, — он жестоко усмехается над ним, убирая палочку.
Получив от Драко подтверждение слов МакЛаггена, Блейз с Дафной тоже усмехаются, поражаясь изобретательности Грейнджер. А Кормак было с облегчением выдыхает, как Драко спешит его огорчить:
— Но это не значит, что я с тобой закончил, мудила, — хватая его за грудки, он волочит его в сторону балкона.
Дафна и Блейз с интересом наблюдают за действиями Драко и жалкими просьбами о пощаде МакЛаггена.
— Сегодня тебе повезло, — выбрасывая Кормака за ограду балкона, Драко удерживает его за ноги, пока тот орет во все горло, бормоча что-то невнятное. На его крики наверняка уже люди повыглядывали из своих окон. И если так, то для них тут развернулась занятная картина: бандит в кожаном плаще и маске свесил с балкона здорового парня, в то время как за его спиной стоят двое его идентично одетых бандитов-сообщников.
— Но если ты хотя бы приблизишься к ней ещё раз... — цедит сквозь зубы Малфой. — Ты точно труп. Надеюсь, я ясно объяснил?
— ЯСНО! ЯСНО! Я ПОНЯЛ! — на грани сердечного приступа визжит Кормак. — МЕРЛИН, ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!
— Как скажешь, — криво ухмыляется Малфой и без всякого зазрения совести отпускает его в свободный полет.
Блейз выглядывает вниз и облокачивается об ограду балкона, созерцая вместе с Дафной, свесившей с его плеча локоть, как Кормак с громкими воплями летит вниз с третьего этажа.
— Будет неловко, если он помрет, шмякнувшись об землю, — забавляется он.
— Мы на квиддичном поле падали с куда большей высоты и ничего живые, — хмыкает Драко.
И в действительности, вскоре до них с земли доносится мучительный скулеж МакЛаггена.
— Теперь я даже не знаю, на кого из вас двоих с Гермионой нарваться хуже, — вскидывает уголок своих красных губ Дафна, обращаясь к Малфою.
— Нарвавшись на нее, он нарвался на меня, — отвечает он, разворачиваясь в сторону камина в номере Кормака. — Так что в итоге нарвался на нас обоих... — взяв горсть летучего пороха, Драко встаёт в камин и бросает на друзей, шедших за ним следом, взгляд хищника, удовлетворенного охотой. — ...И получил от нас обоих, — вставляет он напоследок, прежде чем произнести адрес и исчезнуть в изумрудных языках пламени.
— ...То есть, от нас четверых, — возмущенная пренебрежением их участия, Дафна обменивается с Блейзом, скрестившего руки на груди, неодобрительными взглядами.
Саундтрек: Lana Del Rey – National Anthem
Поднимаясь по лестнице в спальню к Гермионе, Драко надеется, что она не заметила его отсутствия. Потому что, если заметила, ему наверняка здорово влетит. Хотя поначалу он и не надеялся, что ему удастся скрыть от нее убийство МакЛаггена, все равно готов был на это пойти. Когда же Блейз сказал ему, чтобы он в первую очередь принимал в расчет ее мнение, он на мгновение задумался. Он метался между дельным советом друга и своей жаждой возмездия. Убийство кого-либо его никогда не прельщало, и в каком-то роде он испытал облегчение, когда узнал, что сделала Гермиона. МакЛагген должен был заплатить за то, что покусился сделать, и он это сделал сполна, а пачкать руки в его крови — означало бы уподобиться Верховным. Методы которых Гермиона не одобряла. А для Драко все же было важнее находиться на ее стороне целиком и полностью во всем, нежели потакать себе.
Тихонько зайдя в спальню, Драко с облегчением выдыхает: Гермиона все ещё спит, лежа на боку, и обнимает подушку. Сняв с себя одежду и бросив ее на стул, он забирается к ней в постель. Прижимаясь к ее тёплому телу сзади, он зарывается носом в ее волосы, вдыхая их чудесный аромат. И, обняв любимую девушку за талию, закрывает глаза, погружаясь в сон.
Как внезапно раздается сонный голос Гермионы:
— Надеюсь, завтра в «Пророке» я не увижу МакЛаггена в числе мертвых?
