— ДА, черт бы тебя побрал, хочу! Хочу знать! Хочу знать, как ты превратился в такого мерзавца. У которого нет никого, кому бы он был предан… Который все время врет и отталкивает! Куда делся тот мальчик, который ненавидел своего отца за его измены и ставил перед собой целью никогда таким не стать?! — Сама того не замечая, Дафна впустила боль прошлого, вновь возжелав узнать ответы на вопросы, на которые Тео ей никогда не отвечал, сколько бы она не спрашивала.
— Как кстати ты это вспомнила! — Он с жадностью ловит каждую ее эмоцию в предвкушении чего-то. — Раз уж ты так хочешь знать… я скажу. Мой отец изменял, это ты в самую точку подметила. Но, угадай, с кем? С твоей сукой мамашей! — выплевывает он. — Хотя зачем тебе гадать-то? Ты ведь это и так знала, не правда ли, дорогая? — Дафна замирает, и он мрачно усмехается. —…Знала и мне ничего не сказала! Пока он трахался с этой шлюхой, моя мать медленно умирала… В детстве мы договаривались никогда не врать друг другу, помнишь? — со слабой улыбкой припоминает он. — Но вот однажды, на пятом курсе, сказав отцу, что проведу Рождество с тобой, я внезапно вернулся домой и застукал его с ней! А это дрянь еще имела наглость сообщить мне, что ты, оказывается, была в курсе!
— Я не хотела ранить тебя этим! Я сама узнала только после смерти твоей мамы… И не сказала тебе только потому, что не хотела, чтобы ты возненавидел своего отца так же, как я свою мать!
— Но я возненавидел тебя, ведь ты скрыла от меня правду, покрывая его. Хотя он не заслуживал и секунды моего хорошего отношения!
— И тогда ты решил мстить мне, — хмуро изрекает Дафна, отчужденно вспоминая, как Тео на пятом курсе, оставив ее на рождественские каникулы одну, как раз впервые спутался с Пэнси, которой вечно пренебрегал Драко.
— Верно… — медленно кивает Тео. — Но мстил я по большей части отнюдь не тебе, родная. Я делал тебя несчастной — и от этого была несчастна твоя мать. Какой бы сукой она ни была, она видела и понимала в какие руки отдала свою дочь… — с садистским наслаждением рассказывает он. — Ты в конец испортила с ней отношения, когда разорвала нашу помолвку, выбрав смерть… Ох, я был в восторге.
Дафна в ужасе слушает его. Столько лет она понятия не имела, почему он так изменился. И теперь, узнав, что причиной его ненависти к ней стала ее забота о его хороших отношениях с единственным родителем, ей становится жутко досадно. Ошарашенная и опустошенная этим открытием, она спускается вниз по стенке на пол, хватаясь за голову. Тео возбужденно наблюдает за ней, не отрывая глаз, словно в наваждении.
— Как... как ты мог так поступать? — глубоко обиженная, спрашивает она, подняв на него глаза. — Я ведь любила тебя… Так дорожила тобой, что прощала тебе все твои выходки… И все зря… Ты этого не заслуживал.
— Зато Забини заслуживает, да? — прискорбно хмыкает он. — О, не беспокойся, ты отомстила мне с лихвой… — Гнетуще постучав себя по раненной груди, он сдавленно сознается: — Меня внутри всего на части разрывает, когда я вижу тебя с ним… С кем бы я тебе ни изменял, я никого из них не любил. Ты же… Ты любишь его, — приглушённо произносит он, и голос его на этих словах ломается, а в глазах отражается огромная печаль. — Я вижу, как ты смотришь на него влюбленными глазами! Ты меня этим просто с ума сводишь, понимаешь?! Ведь раньше... ты смотрела так на меня!
— Ты сам во всем виноват! Когда-то ты был мне самым близким, но сейчас ты совершенно чужой! И я больше не знаю, кто ты…
— Не надо, перестань-перестань-перестань! — Нотт затыкает уши, судорожно хватаюсь за голову, словно бы ее слова были способны причинять физическую боль. — Ты врешь, ты врешь! — метаясь из стороны в сторону, взвывает он в попытке убедить себя в этом.
— Ты наказывал меня за проступки наших родителей, и за то… что я заботилась о тебе! — вопреки продолжает Дафна, тогда как ее саму охватывает дрожь, а на глаза наворачиваются слезы горечи. — А тебе не приходило в голову, что мне тоже было обидно и больно от того, что моя мать изменяет моему отцу? Не говоря уже о том, что я чувствовала… когда ты раз за разом предавал меня? Н-е-ет, ты только и делал, что думал о себе, таком бедненьком и несчастном! Совершенно не думая, что вокруг тебя тоже есть люди, и они, представь себе, тоже чувствуют! ...Ты ужасный человек, Тео. Жалкий и ничтожный! И я рада, что ты открыл мне глаза на то, какая у тебя гнилая душа!
— ЗАТКНИСЬ! — Тео резко подрывается с места и подскакивает к Дафне, зажимая ей рот рукой и прижимая к стене своим телом. — Ты не понимаешь… когда я начал, то не смог уже остановиться… Меня словно в бездну затянуло, родная. Я натянул на себя маску и уже не смог ее потом с себя снять. Я видел в тебе твою мать… — печально распинается он. — Я злился на нее и хотел причинить ей боль… Ни тебе! — Он начинает шептать, с мольбой вглядываясь ей в глаза: — Но рядом была ты… Такая любящая, такая искренняя — мне было противно обижать тебя, но я не мог по-другому! Мне это было нужно, — убежденно твердит он. — Как ты не понимаешь?
