Рассказ Эмберли был краток и лишен каких бы то ни было декоративных деталей. Он кончил, воцарилась тишина, которую через некоторое время нарушил Коркрен. Он бодрым голосом предложил Фаунтину и Эмберли сыграть с ним завтра в гольф в три мяча, чтобы развеяться после следствия.
Фаунтин не хотел играть. Он энергично мотнул головой.
— Играйте вдвоем. Мне нужно будет съездить в город.
— В город? Зачем? — спросила его сводная сестра.
— Нужно позаботиться о том, чтобы найти нового дворецкого, — ответил он. — Я сегодня звонил Финчу в бюро по найму. Боюсь, это будет не так-то просто. Слуги не очень-то идут в такие уединенные места. А тут еще это жуткое дело. Несомненно, это тоже оттолкнет людей.
— Силы небесные! Неужели Коллинз теперь так и останется дворецким и как привидение будет мелькать по всему дому? — застонал Коркрен.
— Я должен кого-то нанять, потому что эта работа не входит в обязанности Коллинза и он ее не любит. — Фаунтин заметил, что сигара догорела и отбросил ее. Затем, чтобы стряхнуть подавленность, поднялся и предложил гостям сыграть в бильярд.
Он торжественно препроводил всех в бильярдную. Его обычная манера вернулась к нему. Темы убийства больше не касались. Но, несмотря на хохот Бэзила и легковесные шутки Коркрена, Эмберли явно ощущал висевший в воздухе дома тяжелый и давящий дух.
Он не сожалел, что званый ужин подошел к концу. Визит не доставил ему удовольствия, но дал повод для раздумий. Эмберли молча ругал себя за опрометчивое и не свойственное ему донкихотство в отношении девушки, которую он застал у автомобиля убитого и которую сейчас выгораживал своим молчанием.
Стреляла не она — в этом он был уверен. Но ее присутствие на месте убийства не было случайным. И причиной ее нервного состояния (он не сомневался в этом) был не только обнаруженный ею труп дворецкого. Она, пожалуй, была не то, чтобы потрясена или испугана, а скорее чем-то горько разочарована.
Случай представлялся весьма интересным. С ним так или иначе были связаны: девушка, которая явно шла на встречу с дворецким; Фаунтин, потрясенный, просто ошеломленный новостями; Джоан, напуганная, чувствующая себя в доме не в своей тарелке и опасающаяся камердинера; наконец, сам Коллинз — бесстрастный, но почему-то производящий зловещее впечатление, подслушивающий у дверей и, как и его хозяин, очень сильно желающий услышать все, что мог рассказать Эмберли.
— Ну и что из этого? — возражал сам себе Эмберли. — Почему бы им не заинтересоваться всеми подробностями?
И тем не менее он мог поклясться, что за всем этим прячется нечто такое, что и не сразу раскроешь.
Эмберли решил поинтересоваться прошлой жизнью дворецкого. У него было мало надежды на то, что судебное следствие что-либо даст. Что знал дворецкий? Кому еще это известно? Все эти загадки не просто было разгадать.
Он не ошибся в своих предположениях. Судебное следствие, состоявшееся на следующее утро, мало что дало охочим до сенсаций журналистам. Врач и эксперт по оружию не сказали ничего интригующего, а сам Эмберли, считавшийся единственным свидетелем, разочаровал всех, ответив на вопросы сухо и сжато.
Эффектного раскрытия преступления не произошло, о каких-либо тайнах в жизни Доусона никто не знал, заподозрить в желании убрать дворецкого было некого. Присяжные признали, что убийство совершено неизвестным лицом или неизвестными лицами, и на этом процедура закончилась.
— И все-таки, сэр, — сказал сержант Габбинс, когда все завершилось, — странный это случай, и знаете, почему?
— Я мог бы высказать несколько предположений, но, сделайте одолжение, скажите ваше мнение, — ответил мистер Эмберли.
— Именно потому, что ничего странного в нем нет, сэр, — сформулировал свою мысль сержант.
Мистер Эмберли загадочно посмотрел на него.
— Я думаю, что вы в этом деле продвинетесь далеко, сержант. Если вам повезет.
— Что ж, сэр, не мне судить об этом, но хочется, чтобы вы не ошиблись, — ответил тот, весьма польщенный.
— Вам должно очень повезти, — вкрадчиво сказал мистер Эмберли.
Сержант недоуменно посмотрел на него, продолжая о чем-то думать, потом сердито произнес:
— Я слышал, что у вас много врагов, сэр, и меня это не удивляет. Я не из тех, кто обижается, потому как знаю, что вы любите пошутить. Но многим не нравится, как вы разговариваете с ними. И если бы я не знал вас так, как знаю, я бы не сказал вам того, что собираюсь сказать. Но в свое время вы сообщили нам пару ценных фактов, помните, в том случае с ограблением, когда мы зашли в тупик, причем сделали это бескорыстно.
— Да, вы тогда слегка сели в лужу, не так ли? — сказал мистер Эмберли. — Я заметил, что тот тупоголовый инспектор все еще служит у вас в Карчестере.
Сержант ухмыльнулся.
— Он должен скоро получить повышение. Возможно, и я тоже.
— За что? — поинтересовался мистер Эмберли.
— За раскрытие этого преступления, сэр.
— О! — сказал мистер Эмберли. — В таком случае я не должен отнимать у вас время. Вперед и флаг вам в руки!
