В глазах рябило от дамских платьев из тафты, муслина и парчи. Спутники дам вовсю стремились их перещеголять. Старомодные черные фраки, как у Николаса, дополнялись яркими цветами в петлицах и изысканными тростями. Между всем этим разноцветьем сновали слуги, разносившие закуски и напитки. Только-только наступил разгар вечера, начиналось настоящее веселье, но у Николаса, стоило ему зайти в зал, мгновенно заболела голова.
Одна из дам, проходя мимо, задела его юбкой на жестком кринолине, и Николас шагнул вбок. Не рассчитав, он нечаянно толкнул молодого мужчину во фраке, чьего имени - да и лица - не помнил. Тот, еще даже не обернувшись, процедил сквозь зубы проклятье.
- Прошу прощения, сэр, - искренне сказал Николас.
- Вам следует смотреть, куда идете, - резко произнес он и вдруг прищурился, разглядывая его. - Постойте-ка, а это не вы тот маг, который присвоил драгоценности покойной баронессы Ольстен?
К щекам Николаса прихлынула кровь. Что этот человек себе позволяет! Впрочем, он вряд ли контролировал свои действия - его щеки раскраснелись, в глазах стояла пелена тумана, а движения были слишком плавными. Мужчина определенно перебрал шампанского, бокал с которым покачивал в руке.
- Вы обознались, - буркнул Николас.
- Нет-нет, я уверен, что...
Наглец потянулся к нему, и Николас, вдруг испугавшись непонятно чего, бросился в противоположном от него направлении.
Вслед ему понесся возглас, который, к счастью, потонул в игравшей музыке. Николас перевел дыхание только в другом конце зала, убедившись, что бесцеремонный незнакомец за ним не последовал. Успокоившись, он укорил себя за позорное бегство. Надо было бы кликнуть Джона, который затерялся где-то в толпе, или призвать молодого нахала к соблюдению приличий, но это значило привлечь к себе всеобщее внимание и почти наверняка выставить себя в еще более худшем свете, чем сейчас. Связываться с пьяными - себе дороже.
Вспомнив о том, что он находится на званом вечере, где у большинства посетителей нет иной цели, кроме как набраться за чужой счет алкоголем, Николас сердито стиснул в пальцах карточку с изящно выведенными буквами. Стоило ли принимать традиционное приглашение от лорда Говарда Даррени на празднование Дня согласия? Этот праздник, знаменовавший окончание давней кровавой войны между человеческими и Чужими королевствами, всегда отмечали на широкую ногу, и Даррени созывал к себе всех представителей благородных семей. На сей раз приглашение запаздывало, и Николас, решивший, что из-за дурацких статей его теперь не захотят видеть ни в одном приличном доме Дивейда, уже намеревался сделать вид, будто он все равно не собирался сюда приходить. Но конверт все же доставили, и Николас заколебался. Даррени был не самым приятным человеком - а по правде сказать, совсем неприятным, излишне прямолинейным и категоричным. Однако он был потомственным аристократом и дальним родственником королевской семьи, но что гораздо важнее - главным судьей Дивейда и вторым человеком после мэра. С такими людьми нужно дружить, особенно если тебя подозревают в преступлении, которого ты не совершал.
Теперь же Николас начинал думать иначе. Последнее время в городе не случалось ничего экстраординарного, и теперь все дивейдцы бурно обсуждали преступление в Туманном лесу. Чаще всего в разговорах звучали имена Николаса Катэна и его ассистента, Эдварда Эркана. Спустя пять дней молва достигла такого масштаба, что в Дивейде, наверное, не нашлось бы ни единого человека, который не считал, что Николас и Эдвард если не собственнолично убили Яворов, то по крайней мере приложили к этому руку. Все плевали на то, что еще никто не собрал против них надежных улик, ведь главное - передать животрепещущий слух и насладиться грязными подробностями чужой жизни! Ладно бы чернь, но высший свет не отставал от нее, и вечер грозил приобрести звание отвратительнейшего за всю жизнь Николаса, который и без того не выносил скопления людей. Польза, которую можно было извлечь из посещения этого мероприятия, похоже, не перевесит потраченные нервы.
