Подчинённые получили неплохое выходное пособие и разъехались в последний отпуск – в основном на дачи. Леденцов отдыхал тоже скромно, в Болгарии. Там же он и встретил 18 августа. По возвращении он обнаружил, что банки раздавлены дефолтом, конкуренты не знают, куда и как продать товарные запасы, а «Мулитан» – единственная контора, не потерявшая ничего при кризисе.
Покончив с недавним прошлым, Леденцов попытался выудить что-нибудь из детства. Попадались всякие мелочи: выигрыш в «Спортлото»; новые джинсы; спортивно-олимпиадные достижения.
Емельян Павлович окинул взглядом список и довольно хмыкнул. Похоже, жизнь проходила под его диктовку. Правда, он никогда ничего особенного не требовал от неё. Боялся. После случая с пирсом и… с Андрюхой Мартовым. В день похорон Мартова ему впервые стало по-настоящему страшно.
Покончив с историей, Емельян Павлович приступил к инспекции настоящего. Леденцов даже решил поставить эксперимент.
Он уединился в кабинете, сосредоточился и принялся мысленно заклинать: «Ольга! Войди! Войди, Ольга!» Ничего не получилось. Секретарша, как и предположил Иван Иванович, была вышколена, как хороший джинн, и появлялась у начальника только после прямого приказания. «Наверное, плохо сосредоточился, – решил Леденцов, – пейзаж отвлекает. И воробьи разгалделись. Солнышко жарит. Вот бы сейчас пива!»
Ради такого дела он прошёлся по офису. Обычно Емельян Павлович не надоедал подчинённым своим присутствием, а делами заправлял с помощью двух заклинаний: «Всё будет хорошо» и «Деньги не проблема». Когда кто-нибудь из персонала прибегал к нему с неотложным делом, Леденцов кивал и использовал первое заклинание. Если человек не успокаивался и начинал рассказывать об убытках – применял второе.
Для начала Емельян Павлович двинулся в бухгалтерию. Там стоял холодильник, который его сотрудники использовали для хранения всякой обеденной снеди. Пива там, конечно же, быть не могло, но вполне сгодилась бы и холодненькая минералка.
Пиво – местное «Жигулёвское», в запотевших бутылках – красовалось на верхней полке. Емельян Павлович огляделся в поисках хозяина. Представительницы слабого бухгалтерского пола отпадали. Пиво могло принадлежать только системному администратору Володьке, притаившемуся в углу за огромным монитором. Тем не менее, Леденцов обратился ко всем:
– Дамы и господин! Чьё пиво?
Бухгалтерши не отреагировали. Володька сделал честные глаза.
– Ругать не буду, – пообещал Леденцов, – только отхлебну. Потом верну, хорошо?
Сисадмин засопел и… вытащил (как показалось директору, из компьютера) банку «Будвайзера».
– Тут почти ничего не осталось, – сказал он и потряс банкой.
– А можно, я холодненькое возьму? Тут две бутылки.
Володька мигом оказался рядом с холодильником. Раньше Емельян Павлович не замечал такой прыти в его долговязой фигуре. Разве что во время ежедневного сеанса игры в «Контрстрайк».
– Это не моё, – протянул сисадмин, – я такое не пью. Кстати, нужно видеокарту поменять, а то «Эксель» глючит.
Леденцов не поленился, лично обошёл все подразделения. Пиво обнаружилось у двух менеджеров, но не «Жигулёвское», а исключительно импортное. Менеджеры хором утверждали, что купили его для употребления в домашних условиях.
– Урежу я вам процент, – сказал Емельян Павлович, – слишком много заколачиваете: иностранного производителя поддерживаете, а местным «Жигулёвским» брезгуете!
В конце концов, он пришёл к тому, с чего нужно было начинать, – обратился к Ольге. Секретарша, хоть и сидела в приёмной, знала о перемещениях всех сотрудников и даже о состоянии их физического и духовного здоровья.
– Пиво? Бутылочное? Сегодня никто не приносил.
– А вчера, значит, приносили?
Оля преданно заморгала.
– Распустил я вас, – сказал Леденцов. – Я вас распустил, я вас и запущу.
Секретарша слышала эту шутку раз десять, поэтому не хихикнула, а только улыбнулась.
– И вот ещё что, – директор повертел в руках бутылку, доставленную на опознание, – у вас сохранилась визитка Ивана Ивановича? Ну, того сумасшедшего, который предостерегал вас от беременности?
– А зачем вам?
– За пиво хочу поблагодарить.
«Зря я себе всяких глупостей нафантазировала, – Катенька злилась на себя без нужной экспрессии, – мужчина моей мечты… рыцарь на белом коне… богатый джентльмен…»
Злиться было уже поздно. По всем мелким приметам выходило, что доживает она в неге и довольстве последние денёчки. Да и чёрт с ним, с довольством! Она готова была жить безо всякого довольства, зато с Палычем!
