— Положение ухудшилось: появились новые трещины.
— Усилить поисковую кампанию.
— Слушаюсь.
Когда Маста открыл ей дверь, она обхватила его руками, уткнулась ему в грудь лицом и затряслась от беззвучных рыданий.
— Что случилось? Что случилось, родная моя? Скажи… Что случилось?
Всю ночь по улицам ездили патрульные машины, кого-то искали. Кварталы были оцеплены. На стенах Бункера шли сварочные работы: трещины заваривали, но швы тут же расползались, а рядом появлялась сеть всё новых и новых трещин.
10
Утром, с массивными золотыми серьгами за пазухой, Маста пришёл в торговую лавку. Продавец бережно взял серьги, внимательно осмотрел их в лупу и поднял удивлённые глаза.
— О-о-о! Сколько вы хотите?
— Мне нужно вот это платье, — Маста указал на короткое шёлковое платье.
Продавец снял с вешалки платье, сложил, завернул и подал:
— Пожалуйста.
— И туфли.
— Какие?
— Вот эти, — и Маста указал на чёрные велюровые туфли лодочкой.
Продавец спросил о размере, аккуратно положил в коробку туфли и тоже подал:
— Пожалуйста.
Маста нерешительно осмотрел витрину.
— Что-нибудь ещё? — спросил продавец.
— Нет. Спасибо.
— Вам спасибо. Вы не знаете цен. Заходите почаще.
— Хорошо, как-нибудь загляну. До свидания.
— Всего доброго, — и, забежав вперед, продавец с низким поклоном открыл перед ним дверь.
Сидя в мужской рубашке перед осколком зеркала, вставленного в щель стены, Фая причёсывалась. Когда в комнату вошёл Мастодонт и положил перед ней туфли и платье, она загадочно улыбнулась:
— Я хочу знать, что такое ветер.
— Этого нам знать не дано, но кое-что другое я тебе сегодня открою.
За пультом управления с кнопками и телефонами сидел отец Фаи и внимательно наблюдал за сигнальной схемой технического управления Бункером, расположенной перед ним на огромной стене.
Разноцветные бегущие огоньки вытягивались в нити, кружились, пересекались, вспыхивали, гасли. Отец Фаи нажимал на кнопки, что-то записывал и отдавал в микрофон распоряжения:
— Квадрат шесть, пункт С — аварийная ситуация. Срочно направить ремонтную бригаду. Квадрат восемь, пункт Д — аварийная ситуация…
Затрещал телефон.
— Слушаю.
— Никита арестован… он в каменном мешке… срочно приезжай, — услышал он дрожащий голос своей жены.
— Но я не могу. В Бункере авария.
— Меня совершенно не волнует твой Бункер. Меня волнует только мой сын, — жёстко сказала она, повысив голос и делая упор на слове «мой».
— Наш сын, — поправил её отец.
В притоне стоял обычный гул. Держа Фаю за руку, Маста вёл её вглубь. Они переступали грязь, обходили псов и копошащихся на подстилках смердов — пьяных, уродливых, оборванных.
— Сейчас я нарушу один закон, — сказал Маста. — В Бункере запрещена музыка, а я буду играть.
— В Бункере постоянно звучит музыка: флейта… и барабан… — робко возразила Фая.
— Это не то. Я буду играть на органе. Ты услышишь шестиголосную фугу фа-мажор. Я только вчера написал. Для тебя.
В конце зала он вытащил из кучи мусора ящик, посадил на него Фаю, расчехлил кафедру и включил регистры.
— Мне неспокойно, — сказала Фая. — Такое чувство, будто дома что-то случилось.
— Не думай о плохом. Слушай.
И Маста заиграл, точно вспарывая созвучиями брюхо притона и выпуская из него скверну.
В набедренной повязке из шкуры шаман племени Рийдо стоял у костра и простирал руку к огню, точно вслушиваясь ладонью в его жар. Перед ним в готовности стояли соплеменники. Он гикнул — ударил барабан, и все закружились в первобытной пляске.
11
В холле, преграждая ей дорогу, стоял отец, и она виновато перед ним остановилась.
— Где ты была?
Фая промолчала.
— Я спрашиваю, где ты была эту ночь? Отвечай.
— У мусорщика.
— Что? У какого мусорщика?
— У Мастодонта, — сказала она с вызовом.
Отец схватил её за плечи и с силой стал трясти, повторяя, как заезженная пластинка, одно и то же:
— Что ты сказала?.. Что ты сказала?.. Что ты сказала?..
— У Мастодонта, — уже дерзко крикнула Фая.
— Ах ты… дрянь! — и он наотмашь ударил её ладонью по лицу.
Фая вырвалась и убежала. На шум вышла мать.
— Что случилось?
— Я ударил её по лицу.
— Как ты посмел? Это моя дочь! Я сама её ударю, когда надо будет.
Она схватила его за лацканы и закричала:
— Что происходит? Что в этом доме происходит? Я должна знать или нет? Объясни! — Она отвесила ему хлёсткую пощёчину, потом схватила с тумбы хрустальную вазу и со злостью бросила в стену.
Ваза вдребезги разбилась. Отец сел на пуф и закрыл лицо руками. Мать на мгновение замерла, потом потёрла рукой лоб, сникла и вышла.
Бесшумно пришёл лакей, замёл на совок хрустальные осколки и так же бесшумно удалился.
Когда мать без стука вошла в комнату дочери, та лихорадочно бросала в чемодан вещи: бельё, халат, брюки, томик стихов, пару платьев. Мать тенью прошла через всю комнату и встала у окна.
— Ты знаешь, что этой ночью взяли Никиту? Он приговорён к смертной казни.
Фая замерла с платьем в руке и уставилась на мать неверящими глазами. Мать задала следующий вопрос:
— Чем ты разгневала Государя?
Фая заметила, что мать резко постарела и стояла перед ней непричёсанная, ненакрашенная, с опухшими глазами и с пробившейся сединой у висков.
