Вокруг было тихо. Потрескивал мороз, тихо падали редкие снежинки с небес, поскрипывали замерзшие деревья и перекликались редкие в такое время года птицы. Вдалеке куда-то спешили прохожие, не обращающие внимания на молодого человека в теплой куртке, но без шапки и играющего в снежки с самим собой мальчика.
Негромко скрипнули качели. Андре глубоко вздохнул и откинулся на спинку лавочки, собираясь прикрыть глаза… как вдруг взгляд выхватил из окружающей обстановки ярко-рыжее пятно, и парень вскочил.
На качелях, лениво покачиваясь, сидел прекрасно знакомый ему рыжий оборотень, одетый непозволительно легко для такого мороза. Он сидел, с улыбкой наблюдая за играющим ребенком и, казалось, присутствовал здесь уже давно… но почему не был доселе замечен?
— Марк, — вступать в бой Андре готов не был, поэтому предпочел просто ретироваться, — Иди сюда…
— Мне казалось, на полноценную прогулку требуется чуть больше времени, — Чеслав тонко улыбнулся и, подняв голову, окатил ведьмака быстрым взглядом желтых глаз. У Андре занемели ноги. Не в силах двинуться, не в силах что-то сказать, он упал обратно на лавочку и с ненавистью уставился на проклятого мерзавца.
Марк испуганно попятился, напряженно взирая на незнакомого дядю, почему-то атаковавшего его дядю, причем атаковавшего магически.
— Кто… — он внезапно помрачнел, сжимая кулачки, — Ты стрелял в Анри! Я видел, ты… ты!..
— Тише, малыш, не надо так нервничать, — Чеслав легко соскользнул с качелей и, присев на корточки перед мальчиком, с улыбкой протянул к нему руку, — Я не трону тебя.
Марк отступил, не желая доверять незнакомцу, о котором знал и слышал столько плохого.
— Ты стрелял в Анри! — упрямо повторил он, — Я не желаю с тобой говорить, я… я тебя сейчас ударю! Убью за брата!
— Твой брат был храбрым, — задумчиво отметил оборотень, склоняя голову набок, — И ты, я вижу, храбростью пошел в него… Но не силой, ведь верно? Скажи, малыш, — желтые глаза проницательно сузились, — Кто тебе сказал, что я стрелял в Анри?
— Мне никто не говорил! — рассердился мальчик, — Я видел, видел сам, я знаю!..
— Видел! — Чеслав широко улыбнулся, на миг сверкнув в улыбке белыми зубами, — Видел, знаешь! Так ты провидец… любопытно. За какой промежуток времени до выстрела ты видел его?
— Да не было никакого промежутка, — Марк, не видящий во враге открытой враждебности, немного остыл, хмурясь, — Я видел в тот момент, когда ты стрелял. Хотел бежать к Анри, но…
— Но ты еще так мал, чтобы брать тебя на серьезное дело, — подхватил рыжий, мягко и понимающе улыбаясь, — Значит, маленький провидец пока не овладел своей силой… Знаешь, мальчик… Марк, я не ошибаюсь?
Мальчик неуверенно кивнул, потом еще более неуверенно покачал головой, не зная, как реагировать на вопрос. Впрочем, Чес остался удовлетворен.
— Твой брат действительно был храбрым, когда был у меня в плену, — продолжил он, — Как и твой отец. Их поведение достойно восхищения, а уж сила твоего брата… — оборотень вздохнул, — Я хотел бы видеть в нем ученика. Ты знаешь, мальчик… я никому не говорил этого, но тебе мне хочется открыться. Моя сила… нет, не так. Сила моя велика, но мое время в этом мире подходит к концу. Я чувствую, всем существом своим ощущаю это… Я не сдамся, но боюсь, что победы мне не видать. Мне хотелось бы поговорить с провидцем, хотелось бы узнать ответ на свои сомнения, и мне кажется, ты мог бы помочь мне…
— Но я не вижу будущего! — Марк, смелея на глазах, шагнул к своему странному собеседнику ближе, вглядываясь в его глаза, будто ища в них что-то, — Я могу знать, что происходит с кем-то сейчас, но я не знаю, что будет потом. Я не Анри, это он видит сны…
— Ах, Анри видит сны, — оборотень тонко улыбнулся: это известие было для него новым, — Поня-ятно. Ничего страшного, Марк, я сумею научить тебя, если ты согласишься… Дай мне руку, — он вновь вытянул свою, и на сей раз мальчик, недолго думая, коснулся ладони незнакомца своими пальчиками. Андре на лавочке яростно замычал, задергался, пытаясь преодолеть магический паралич и не находя в себе для этого сил.
Чеслав, не обращая на него внимания, ласково улыбнулся, накрывая руку мальчика другой своей и прикрывая глаза.
— Закрой глаза, — негромко повелел он, — И просто смотри. Смотри на меня, смотри вглубь меня, увидь предел и шагни за него… Давай же, мальчик, я убежден, что ты сможешь! Это немногое, что я могу дать тебе, возьми же это! Ну! — в голосе рыжего зазвенела сталь.
Марк вздрогнул, жмурясь и пытаясь сделать то, что ему было велено, изо всех сил стараясь пронизать внутренним взором какую-то зыбкую преграду, силясь перешагнуть через нее… Ему было жарко. Руки у оборотня, не взирая на окружающий мороз, были горячими, и почему-то мягкими, не враждебными, а дружескими. А еще от них исходила сила.
Марк чувствовал ее, ощущал, как сквозь пальцы полузнакомого человека в его тело вливается невиданная, неслыханная мощь; он ощущал, что наполняется ею, и сознавал, что с каждым мигом обретает все большие и большие возможности.
