— То было во имя высшей цели, коей мы так и не достигли. Я говорю не об этом, Ан, — он внезапно распахнул глаза, в упор взирая на названного брата, — Ты знаешь, я никогда не был провидцем, хотя и тщился постичь это искусство. Но интуиция моя никогда не лгала, и я привык доверять ей. Сейчас она говорит, что последняя битва окажется для меня действительно последней, что скоро я покину этот мир. Марк подтвердил мои догадки — он сказал, что я проиграю, но буду рад этому… Не представляю, как может все повернуться таким образом, — оборотень ненадолго примолк, затем тише продолжил, — Всю свою жизнь я жил ради тебя и твоих целей, брат, я положил всего себя на их исполнение. Но теперь ты отказался от своих целей. Не спорь! — видя, что собеседник хочет возразить, Чеслав вскинул руку в останавливающем жесте, — Молодой наследник изменил тебя, Ан, сильно изменил, и ты уже не готов, как прежде, убивать всех и каждого, лишь бы отомстить. Похоже, по прошествии полутора тысяч лет ты наконец-то остыл, брат, ты успокоился и обрел мир в сердце… Но за это время я успел обрести личные счеты со многими твоими врагами, и сдаться я не могу. Я буду сражаться до последнего, даже зная, что мне суждено поражение… Но я не хочу уйти, не оставив следа в этом мире, не хочу, чтобы все нажитые мною знания пропали втуне! Детей у меня нет и никогда не было, поэтому я создал себе сына сам, — рыжий неожиданно улыбнулся, — Помнишь, когда-то давно мастер пытался найти магический способ стать родным де Нормондам? Поиски его успехом не увенчались, а по прошествии трех сотен лет и вовсе стали бессмысленны — его внуки стали той самой кровной ниточкой, что связала его с семьей. Я же такой способ нашел, — улыбка его стала кривой, — Долгие и кропотливые изыскания, сложная магия, которая сводится в итоге к зелью с добавлением нескольких капель моей крови — и набор генов маленького Адриана изменен, одни заменены другими, и я становлюсь его кровным отцом. Я хотел отобрать сына у графа, и я это сделал! Не так, как хотел, но способом лучшим, ибо, не забирая сына у него, я присвоил его себе. Адриан — мой сын, ребенок, человек, которому я передам все свои знания, и который сумеет пустить их в дело!.. Впрочем, должен заметить, что все оказалось проще, чем я думал — должно быть, склонность обращаться у мальчишки была, все-таки его родной дядя этим искусством не обделен, поэтому все прошло очень гладко. Что же ты молчишь, Анхель? Я жду поздравлений.
Анхель промолчал, в немом изумлении созерцая своего друга, невероятного мага, сумевшего совершить невозможное, и совершенно не уверенный, что этому можно радоваться.
— Адриан не предаст отца, — наконец, негромко вымолвил он. Чеслав фыркнул.
— Я бы понял, если бы речь шла об Анри, но Адриан чужой тебе, Ан! Как ты можешь питать такую уверенность?
Ворас неприязненно мотнул головой — авантюры друга ему все еще не нравились.
— Ты сам сказал — ты вскоре уйдешь, и мальчик останется с родным отцом…
— Теперь у него два родных отца, — поправил довольный родитель, — И, если бы ты видел его в волчьем облике, ты не говорил бы так, друг мой. Стоит только взглянуть на этого рыжего с коричневыми подпалинами волчонка, чтобы понять, кто его отец. Адриан принадлежит мне, ибо я дал ему жизнь, дал силу и здоровье, я спас его!..
— Для начала едва не погубив! — огрызнулся Анхель и, тяжело вздохнув, упал в кресло напротив, — О, Чеслав-Чеслав, что же ты наделал! Ну неужели ты думаешь, что тебе простится это, неужели полагаешь, что они не сумеют обратить твою магию, а после отомстить тебе самому??
Лицо Чеслава окаменело. Не такой реакции он ждал от старого друга, совсем не такой, и эта ему совершенно не нравилась.
— Магия необратима, — бросил он, сдвигая брови, — И мстить им мне не за что — мастер достаточно умен, чтобы понять, сколь полезен для мальчика мой дар. А я достаточно умен, чтобы наконец понять, какое место в жизни ты выбрал, Ан… и это место не рядом со мной.
Повисло молчание. Оспаривать очевидное Анхель не хотел и не собирался, изучая лицо друга, слабо освещенное светом камина и пытаясь придумать, как бы безболезненно изменить тему.
Чеслав немного повернул голову, и повод неожиданно появился.
На лице оборотня, слабо выделяясь в отблесках пламени, виднелась тонкая белая полоска, рассекающая наискосок левую щеку.
— Откуда у тебя этот шрам?
Рыжий криво улыбнулся и, скользнув по шраму пальцем, ностальгически вздохнул.
— Мне оставил его виконт при нашей последней встрече. От раны я избавился, но шрам… пусть останется на память. Я не хочу забывать о необходимости взять реванш.
Альберт в компании Виктора и маленького Адриана возник посреди гостиной квартиры своего сына и огляделся. В комнате, к его вящему удивлению, никого не было, но со стороны кухни отчетливо доносились голоса, что внушало надежду. По крайней мере, в своих предположениях он не ошибся… Это уже радует.
Все эти мысли промелькнули в сознании мастера в одно мгновение, а уже в следующее оказались подтверждены восторженным детским визгом.
— Дедушка!
