— Разберемся, — буркнул великий мастер и, глубоко вздохнув, решительно шагнул к двери комнаты, приказывая сквозь зубы, — На кухню. Говорить будем там. Адриан пусть остается с Марком и Адой. Вик! — он мельком оглянулся на замершего без движения, в полной растерянности графа, — К тебе это тоже относится.
Виктор де Нормонд, отнюдь не уверенный в целесообразности своих действий, в том, что должен оставить сына, неуверенно глянул на него… и, обнаружив мальчика живо что-то обсуждающим с Марком, улыбнулся, успокаиваясь. Что ж, пожалуй, в крайности впадать все-таки не стоит — в этих стенах Адриану и в самом деле ничего не угрожает, да и… Может ли с ним случиться что-то худшее, нежели то, что уже учинил Чеслав? И пусть даже в определенном смысле это ребенку во благо. Пусть он теперь станет сильнее, здоровее и так далее… Все равно для своего сына Виктор хотел бы лучшей судьбы и, наверное, никогда не перестанет хотеть.
А с другой стороны — где гарантии, что во всем виновата только и исключительно магия рыжего оборотня? Татьяна права — Ричард оборотень всю свою жизнь, а Аделайн, его, Виктора, Аделайн, была сестрой этого оборотня… Она могла быть носителем волчьего гена, могла передать его сыну, а зелье Чеслава лишь пробудило в нем эту способность!
Граф недовольно поморщился и, тряхнув головой, вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь. Что уж теперь судить, коли все уже свершилось. Остается только учиться как-то жить с этим, остается только принимать… Может, и в самом деле не так плохо, если Адриан будет способен постоять за себя? Если брать за пример того же Ричарда, то на свете никогда не было слишком уж много людей или нелюдей, могущих причинить ему существенный вред. А уж про Чеслава и говорить нечего! А в жилах Адриана теперь, как известно, течет кровь именно рыжего оборотня.
…Появление Альберта и Виктора вызвало на кухне бурный восторг. Андре радостно обнял наконец вернувшегося отца, Дэйв попытался сразу же узнать, насколько полезны были его действия по изменению времени в прошлом, а Влад просто облегченно улыбнулся, опуская подбородок.
— Наконец-то и в наших рядах появились сильные игроки, — заметил он, чем сейчас же вызвал бурное негодование Романа, который упрямо продолжал считать себя сильнее дядюшки, и тотчас же принялся напрашиваться на очередную дуэль с ним. К слову, за прошедшие годы эти дуэли повторялись уже не единожды, уже давно успели надоесть всем обитателям замка и объяснить им, что по силе оба противника абсолютно равны. Альберт к задиристому нраву племянника относился довольно снисходительно, чаще всего сводил поединок к учебному бою, однако, дрался все равно всегда в полную силу, доказывая раз за разом свое мастерство.
Роман этим, как правило, оказывался вполне удовлетворен, а иногда даже подтрунивал, говоря, что лично тренирует дядю на случай вероломного нападения каких-нибудь врагов.
Сейчас, впрочем, для шуток и дуэлей время было неподходящим — события, собравшие всех здесь и сейчас, представлялись весьма серьезными и требовали повышенного внимания, на что мастер не преминул племяннику указать. После чего сел за стол и, положив сцепленные в замок руки перед собою на столешницу, сказал:
— Так. Думаю, начать следует с прояснения ситуации, сложившейся здесь и сейчас, ибо я пока не могу взять в толк причин, побудивших вас обратиться к моей… к Альжбете ла Бошер.
Несчастная мать упрямого сына, притулившаяся на табуреточке недалеко от выхода, тихонько вздохнула и ссутулившись, попыталась стать как можно меньше. Она знала, прекрасно понимала, в чем сын винит ее, не могла оправдать свой поступок в его глазах, да и не хотела в сотый раз пытаться сделать это. В конечном итоге, факт оставался фактом — сына она отдала чужим людям, и получила за это деньги. Гийон де Нормонд от приемного ребенка правды скрывать не стал, а Альберт озлобился… Но ведь сейчас он уже не подросток, взрослый мужчина, должен бы если не понимать, то хотя бы… хотя бы… принять как факт, как данность, отпустить и жить дальше!..
Но он делать этого не хотел, а давить на мастера Альжбета полагала делом вполне напрасным.
В целом, она и не ошибалась — Альберт был довольно упрям по натуре, и мнение свое менял всегда с большим трудом. Вряд ли он и с внучкой своей позволит опальной матери продолжать общаться…
— Значит, магия линий, — великий маг, внимательно выслушав несколько сбивчивый рассказ, серьезно кивнул, — Поня-ятно. Что ж, полагаю, Аде не пойдут во вред уроки по освоению этого искусства — в будущем оно может сослужить ей хорошую службу. Да и сейчас… — он помолчал, размышляя, затем вдруг обратился к старой ведьме, — Скажите, Альжбета, вы обучаете девочку исключительно защитной магии или имеют место и боевые навыки?
Женщина, не ожидавшая такого холодного и отстраненного обращения, вскинулась, изумленно созерцая сына и, сдержав вздох, попыталась сосредоточиться на самом вопросе.
