Но ведь и интересы своей боярской партии соблюл Дмитрий Бельский, уговорив престарелого жениха Немого выпустить на свободу одновременно Андрея Шуйского и Ивана Бельского. Первого, своего троюродного брата, Немой пожаловал в бояре, а брат устроителя нового династического брака, деятельный Иван Федорович Бельский занял свое законное место в боярской Думе. Откуда было знать молодожену Немому в его медовый месяц, что, устроив его брак, партия трех братьев Бельских, в которой лидерство было не в руках старшего Дмитрия, а у младших Ивана и Семена, жаждет реванша у партии Шуйских в борьбе за власть в государстве при малолетнем государе Иване…
Но для реванша требовалось время и доказательства безграничного всемогущества и пользы для Московского государства партии Бельских под руководством смелого и деятельного боярина-воеводы Ивана Федоровича в укор Шуйским и прочим вельможам… Видать, это время не пришло…
Освободив, как невиновных жертв правительницы и ее фаворита, Андрея Шуйского и Ивана Бельского, Василий Немой как-то после думского сидения снисходительно, с лукавым прищуром обратился к Дмитрию Бельскому:
– Вот братца твоего освободил, как невинного агнца, посланного конюшим на заклание в темницу… Рад был бы освободить знатного воеводу Воротынского, как впрочем, и дядей государя Юрия Дмитровского и Андрея Старицкого – да поздно… Не дал Господь увидеть справедливого отмщения и свободы… – Немой уставился колючим взглядом прямо в переносицу Бельского и с иронией в голосе спросил. – А чего же ты, друг ситный, за братца своего хлопотал, а за малолетнего братца государя Андрея с его мамкой Ефросиньей не хлопочешь… Их-то вины совсем никакой, ни в чем нет… Или ты, Дмитрий, за ними вину видишь, раз не хлопочешь об их освобождении…
Дмитрий Бельский проглотил скудную слюну в сухое горло, поморщился, подыскивая слова, но все же нашелся:
– А чего за них ходатайствовать меньшим боярам, если самый старший и авторитетный из них может освободить несчастную мать с сыном своей властью – без их спроса и ведома…
Немой крякнул и покачал головой:
– Как старший опекун юного государя я должен прежде всего блюсти интересы его безопасности… – Немой поскреб заросший жестким седым волосом затылок, огладил такую же жесткую седую бороду и глубокомысленно изрек. – Нечего мне спешить, глядишь, смута престольная может выйти промеж боярских партий… Мы, Шуйские за государя Ивана стоим… А насчет других партий… – Он жестко стрельнул взглядом в переносицу Бельского. – …Я, друг ситный, не уверен…
Боярин Дмитрий аж поперхнулся, раскрыв рот для оправдания верноподданнических деяний партии Бельских:
– Дак, мы тоже за государя стоим…
Немой торжествующе оглядел взволнованное лицо Бельского, погрозил ему пальцем и сказал:
– Ну, коли партия Бельских за государя Ивана горой стоит, так чего же устраивать соблазн для других партий опереться на малого князя Владимира Старицкого и его горемычную, но дюже тщеславную матушку Ефросинью… Не нужна нам на Москве потеха кровавая от смуты боярской… Хватит, порезвились… Или потом без нас, грешных порезвятся…
Бельский не понял, куда клонит Немой, и непонимающе пожал жирными плечами, сделав серьезную мину на лице.
– Как это?.. Совсем что ли оставить в ссылке Евфросинию Хованскую с сыном несмышленым?.. Сколько же ей в ссылке слезами горючими умываться и смерти в неволе ждать?..
– Вот и голос Гедиминовича прорезался… За свою кровь заступается… – Немой пожевал губами и возвысил голос. – Вроде как, только что Дмитрий, ты за государя выступал, против смуты боярской, а тут вдруг решил давить на жалость… Слезами горючими вдовы черной Ефросиньи попрекаешь, укоряешь, друг ситный, душу мне рвешь… – Хохотнул Немой. – Не гоже так, с правителем-то своим…
«Вот и заманил Немой в свою ловушку, – с ужасом подумал Дмитрий Бельский, – чего меня потянуло про горючие слезы горемычной вдовы вспоминать? Как-то нужно выходить из положения… Но как?..»
Видя жалкий, подобострастный облик Бельского, Немой снисходительно похлопал его по спине и пробасил:
– Умен ты, друг ситный, да хитер и грешен в своем двоемыслии… Знаешь почему так говорю?
Бельский зябко пожал плечами и ничего не ответил.
– А говорю так, что хочешь всем властителям угодить и переиграть их своим умом и хитростью… Смотри, один брат твой в бегах… С литвинами, крымчаками и турками снюхался твой Семен… Другого брата Ивана правительница Елена с любовником в ссылку запсотили… А ты и при них в Думе сидел, в первых московских вельможах ходил… Посадил я в железа конюшего… Вроде как надо от его друзей избавляться… А ты, Дмитрий, и здесь непотопляем… Вон, как мне с женитьбой пособил… Оправдание ведь нашел какое: главе правительства непременно надо породниться с великокняжеской семьей… А я тебя насквозь вижу, друг ситный – тих и грешен, умом гибким и двоемысленным… Сам себе на уме… Но…
Бельский тревожно поднял глаза и с ужасом посмотрел на улыбающегося Шуйского-Немого.
– Что, но?..
