Айгарс. Да. Было дело. (Чешет в затылке.) Что-то происходит, когда мы к ним приближаемся. То ли сами на радостях глупим, то ли что-то эта Мать с нами делает, но в последнюю перед вылазкой ночь вдруг оказывается, что многоликие опередили нас на полтора-два перехода. Хотя еще намедни наблюдали мы огни ихнего становища — барабаны стучат, пляски какие-то жуткие вокруг костров. Тьфу!
Ула. Колдовство?
Айгарс. Не знаю. Не уверен. Я, например, ничего не чувствую.
Лирис. Я тоже.
Фелита. И я.
Юлдис. И я.
Найя. А как же сны?
На некоторое время вокруг наполовину опустевшего котелка устанавливается натянутое молчание. Все опускают глаза. Только Ула с Йоварсом непонимающе переводят взгляд с одного на другого.
Лирис. Сны — это сны. Не про них разговор.
Ула. А что со снами?
Айгарс. Кошмары нас заели. И ежели я хоть что-то понимаю, вас (смотрит на Улу и Йоварса) ждёт то же самое.
Йоварс. (Упавшим голосом.) Что ждёт?
Юлдис. (С недовольством.) Сниться тебе начнёт всякая жуть. Может, даже и сегодня.
Найя. Не просто жуть, а та же самая, что и нам.
Ула. То есть как?
Найя. А вот так. Один кошмар на девятерых.
Снова вокруг котелка устанавливается тишина. Немой осторожно тянется за своим ежом.
Айгарс. (Невесело.) Такие вот дела.
Йоварс. Может, это Мать многоликих намекает, чтоб вы от нее отстали?
Фелита. Не «вы», а «мы». Ты-то теперь с нами, рыбарь.
Йоварс. (Оправдываясь.) Да, «мы». Конечно, «мы».
Фелита. Может, и намекает, кто знает! Но, думаю, нет. Зачем, спрашивается, ей терпеть погоню?
Лирис. С чего взяла, что она именно «терпит»? Может, мы для нее — как комар над ухом.
Фелита. Именно — как комар! Комары жужжат. Рано или поздно их прихлопывают.
Лирис. Это мы с тобой прихлопываем. А она отгородилась какой-то завесой, и хоть бы хны. Мы в эту завесу носами тычемся-тычемся…
Ула. (Перебивая.) А может, сказка не врет, и следы ящера и впрямь ядовиты? Ну, как пары на болотах. Дышим, значит, этой гадостью, потом и снится всякое.
Айгарс. Нет. Мы давно ночуем в стороне от следов. Вон там их оставили. (Показывает рукой в сторону.) Хотя-а-а… Днем-то мы и в самом деле идем строго по следам. (Замолкает ненадолго.) Вот же переделка! И как я сам не допёр?
Лирис. (Айгарсу.) Ну, значит, теперь будем идти чуть стороной.
Найя. А лица можно сырыми платками закрыть.
Фелита. И долго ты протянешь с мокрой тряпкой на мордашке?
Найя. Пару деньков потерплю. Ежели сны продолжаться, значит, дело не в следах.
К костру подходит Ульга. Айгарс смотрит на нее с неудовольствием.
Ульга. (Айгарсу, оправдываясь.) Холодновато там.
Айгарс. (Смягчившись.) Ладно уж. Грейся.
Ульга немедленно опускается на корточки и тянется руками к костру.
Лирис. (Наклонившись к Уле.) Ты, главное, когда всё начнется, попытайся понять, что это всего лишь сон. Убеди себя в этом, и сразу станет легче. Я вот, как понял что к чему, почти ничего и не запоминаю.
Ула. Хорошо, попробую. Спасибо, Лирис.
Йоварс опять втихомолку кривится: назвала его по имени!
Айгарс. Я, кстати, тоже почти ничего не запоминаю.
Юлдис. Покойная бабка моя говорила: тот, кто не запоминает сны, — самый здоровый.
Ульга. (Желчно.) А тот, кто запоминает, что, самый больной?
Юлдис. Нет. Тот — женщина.
Все смеются.
Айгарс. (Распорядительно.) Так. Кому сегодня первому на часах стоять?
Сейчас же перестав смеяться, все переглядываются.
Лирис. Да вроде как Юлдису.
Юлдис. (Ворчливо.) Ага — Юлдису! Юлдис позавчера стоял.
Лирис. Ну, тогда Фелите.
Фелита. Фелита Юлдиса позавчера сменяла.
Немой тычет себе в грудь большим пальцем: давайте, мол, я постою.
Айгарс. Нет, Немой. Ты вчера стоял… И прекращай наконец жалеть этих бездельников! На шею сядут — не стащишь.
Немой разводит руками и принимается подбрасывать ветки в костер. Айгарс поворачивается к Ульге.
Айгарс. Что-то притихла наша первая главная добытчица. Не твоя ли сегодня очередь, а?
Ульга. (Недовольно.) Может, и моя. Я уж запуталась.
